Война престолов

Работа тюрьмы Сан-Витторе, что под Миланом, уже который день была парализована. Но вовсе не беспорядками и бюрократическими проволочками,

как это обычно случалось,а обстоятельствами куда более экзотическими. Служащие с придыханием пересказывали друг другу слухи о накрывшем учреждение проклятии семьи Гуччи. Стоило им получить распоряжение, хоть как-то этого семейства касающееся, они белели как полотно.


А все из-за вдовы Маурицио Гуччи. 62-летняя Патриция Реджиани, державшая в страхе впечатлительных сотрудников исправительного центра, была в эти дни в особенно дурном расположении духа. Сварливая женщина изводила дочерей и адвокатов — в мае 2002 года шел процесс под- готовки прошения о досрочном освобождении «черной вдовы», застопорившийся из несколько диковинных для современного судопроизводства соображений. Дело в том, что любого, кто касался бумаг, связанных с ее делом, немедленно постигала кара «проклятия Маурицио»: необъяснимое кожное раздражение, опоясывающее горло, а также тошнота и обмороки. Врачи разводили руками и предполагали, что дело, должно быть, в особенном грибке, поразившем материалы дела за время пребывания в суде. Желтая пресса интерпретировала их заключение по-своему: дух Маурицио Гуччи, последнего контролировавшего империю члена семейства, наказывает Патрицию, лишившую его жизни.


Братья Васко, Родольфо и Альдо Гуччи

в Нью-Йорке,начало 1950-х.

Члены этой семьи всегда славились удивительным талантом не уживаться друг с другом, так что один из самых прославленных модных Домов Италии зародился также в результате семейного скандала: основатель компании Гуччио Гуччи разругался с отцом в пух и прах и оставил семейный дом во Флоренции. Оказавшись в Милане, он открыл свою мастер- скую, поначалу занимавшуюся исключительно седлами и сопутствующими вещами. Шел 1921 год. Уже через пару лет Гуччи переключит свое внимание на нужды состоятельных путешественников и начнет продавать ставший впоследствии легендарным багаж. Производство было вполне семейным — на дубильне трудились все четыре его сына: Васко, Уго, Альдо и Родольфо. Надо заметить, что совместный труд братьев отнюдь не сближал: совершенно разные по темпераменту, большую часть времени они вдохновен- но ругались, после чего расходились каждый по своим делам в надежде прожить свою собственную, обособленную от остальных жизнь. Жизнь посмеялась над всеми.


Когда основатель компании решил отойти от дел, его детище уже успешно пережило Вторую мировую войну и Великую депрессию. Предприимчивость была у них в крови, и Гуччи без труда нашли способ послужить родине, за- одно заработав при этом хорошие деньги. Имен- но тогда в производство был запущен известный кофр с вешалкой, который взяли на вооружение военнослужащие из числа европейской аристократии, и вскоре бренд смог позволить себе магазины в Риме и Милане. Примечательно, что еще одной уникальной семейной чертой было свойство легко обращать недостатки в конкурентное преимущество. Вспомните хотя бы культовую холщовую сумку в монограммах. Ставшая абсолютным хитом и символом Дома, она родилась из-за недостатка материала на производство полноценной кожаной версии.


В наследство братьям досталась локальная и камерная история, за превращением же компании в международную империю стоя- ла фигура старшего из них — Альдо, настоящего визионера своего времени. В середине прошло- го века именно он предопределил судьбу Дома, а братья, надо заметить, особенно ему не мешали. Васко и Уго без лишних раздумий отказались от своих долей, а Родольфо решил преследовать мечту об актерской карьере и даже снялся в пятидесяти фильмах.

В начале 1950-х Альдо отправляется в Нью-Йорк и делает несложный вывод: будущее фирмы — за американской элитой. Роскошные и традиционные изделия Дома приходятся как нельзя ко двору: знаменитые мокасины охотно закупаются большими универмагами, конная символика кажется признаком старой роскоши, которую так ценили в Новом Свете. Вскоре к Альдо присоединяются Родольфо и Васко, и с помощью друга семьи юриста Фрэнка Дугана братья регистрируют компанию Gucci Shops Inc, положившую начало международной экспансии Дома. В том же году открывается их первый магазин на 58-й улице, неподалеку от Пятой авеню. Пройдет всего пара лет, и в Нью- Йорке только на Манхэттене будут успешно работать целых три бутика марки.


Именно Альдо одним из первых поймет важность дружбы со звездами в деле продвижения бренда. Его светские таланты принесут Gucci таких поклонников, как Одри Хепберн, Элизабет Тейлор и Джеки Кеннеди. Дом буквально обхаживает каждого знаменитого клиента: известно, что, желая добиться расположения Грейс Келли, Родольфо про- сит разработать в ее честь особенный узор шелковых платков, и в результате появляется известный всему миру принт Gucci Flora.


Стараниями доктора Альдо, как он просил себя называть, бренд стал по-настоящему популярным, однако мало что могло затмить скандальную репутацию семьи. Можно провести нехитрый эксперимент: если штудировать прессу 1970-х, то заметки о внутрисемейных разборках Гуччи будут встречаться гораздо чаще, чем реклама их сумок. Но рынок отзывался благодарно — любое упоминание Gucci, даже столь неоднозначное, только провоцировало покупательский интерес. Казалось, что чем отчаян- нее семья делит куски пирога, тем успешнее идут их дела. Можно было решить, что преданные клиенты, покупая очередную пару обуви, оплачивали удовольствие наблюдать за этим внутрисемейным боем, достойным картин Висконти.


В 1960-х к семейному делу подключилось новое поколение Гуччи. Сын Альдо Паоло был увлечен дизайном одежды, однако в собственном пути ему было жестоко отказано. Вердикт семьи был очевиден: хочешь заниматься модой — создавай моду под нашей фамилией. Так в 1967 году появляется линия женской одежды, которая начинает приносить невероятную прибыль. «Паоло пришел ко мне однажды, — комментировал это решение Альдо, — и предложил делать еще и одежду. Я представил очаровательную девушку, с ног до головы одетую в Gucci... Почему бы и нет?» Однако этот шаг был куда более важным, чем рисует это интервью в The New York Times, — он окончательно формирует империю: отныне это не только сумки и обувь, но и наряды, и вскоре парфюмерная линия, а также сотни наименований разнообразных аксессуаров. О заседаниях совета директоров периода 1980-х годов трубили все желтые газеты, словно речь шла о вечеринке или звездном разводе: так, однажды в Паоло, пригрозившего семье судебными разбирательствами, был запущен автоответчик, дело до- шло до «скорой помощи».


Однако довольно скоро семейный водевиль вый- дет за рамки того, что можно извинить горячим южным темпераментом. Как только Паоло, всю жизнь мечтавший заняться своей линией одежды, объявит-таки о своем желании отделиться, его отец Альдо немедленно уволит вольно- думца, и в суд отправится первый иск из целого сонма тех, что впоследствии развалят и семью, и империю. Справедливости ради стоит заметить, что расширение компании и ее процветание вплоть до 1980-х не было в чистом виде проявлением коммерческого дара управляющего. Други- ми словами, Альдо позволял себе некоторые спекулятивные вольности, не говоря уже о том, чтобы время от времени игнорировать налогообложение. Его сын, оскорбленный в лучших чувствах, собирает нужные бумаги и решительно направляет их в следственный комитет. Семейная компания мягко, но настойчиво приглашает его обратно на ту же должность главного дизайнера и вынуждает оставить вся- кие претензии.


Казалось бы, конфликт исчерпан, однако единовластие Альдо мешало не только его сыну, но и не давало вовсю развернуться амбициям его племянника Маурицио. После смерти своего отца Родольфо в 1983 году тот, согласно завещанию, унаследовал его долю в бизнесе. И снова имя Гуччи попадает в передовицы газет — Альдо с другим своим сыном Роберто ставят под сомнение подлинность документов наследования и подают в суд на нерадивого племянника. В этот раз Маурицио выдержит удар и все-таки войдет в семейную группу.


Относительное спокойствие в компании не продлится долго. Гулким эхом отзовутся претензии Паоло, и, подняв документы того, отозванного дела, казначейство начнет проверять налоговую историю компании. Глубоко рыть не придется — Альдо сумел укрыть от государства $7 млн, за что — уже восьмидесятилетним стариком — был отправлен за решетку сроком на год. Вакуума власти, как можно догадаться, не образовалось, ситуацией тут же воспользовался молодой Маурицио, которому к тому моменту не было и тридцати.


К 1985 году, когда Маурицио возглавит совет директоров, компания превратится в неповоротливого левиафана. Если раньше Gucci про- изводили порядка 10 000 сумок в год, то теперь эта цифра стремилась к миллиону. Кроме всего прочего, компания обременена многочисленны- ми лицензионными соглашениями и несколькими побочными линиями. Лейбл Gucci появляется на всем: от портмоне до шариковых ручек, от солнцезащитных очков до кл