Закрыть

Владимир Мединский: «Я бывал министром-рекламщиком и даже министром-сантехником»

Автор:
Фото: Photoexpress, архив пресс-службы   

SNC публикует эксклюзивное интервью главреда Наталии Архангельской с министром культуры Российской Федерации Владимиром Мединским, взятое в субботнюю полночь в кабинете директора Музея архитектуры имени Щусева под звуки выступления певицы Луны. Мединский — о государственных деньгах, блогерах и Кирилле Серебренникове.

Владимир Ростиславович, должность министра культуры Российской Федерации вы занимаете уже пять лет. При таких сроках и в таких должностях люди задумываются о том, какими они хотели бы остаться в истории. Вы задумываетесь? 

Я не думаю о месте в истории – я думаю о работе на конкретном порученном мне рабочем месте.

А ведь вы доктор исторических наук...

(Улыбается.) Некоторые оспаривают это.

Но никто не спорит, что вы фанат истории. Какой ваш любимый период?

Поскольку я фанат не просто истории, а еще и военной истории, скажу, что мне интереснее прочих период до Первой мировой. Даже, пожалуй, до Крымской, франко-прусской – то есть до второй половины XIX века. Война, даже справедливая, – это всегда трагедия и смерть. И, увы, это неотъемлемая трагическая сторона нашего несовершенного мира. Но когда в начале ХХ века началось массовое производство пулеметов, война окончательно превратилась в кровавое месиво. Тогда многие испытали шок, в прессе всерьез писали – мол, отныне войнам пришел конец. Дескать, с этого момента в атаку идти бессмысленно: один удачно поставленный пулемет безо всяких полководческих изысков косит батальоны в считаные минуты. Чудовищно, но настоящее пиршество смерти было впереди. Теперь вот можно покрошить неприятеля дронами, вообще не вставая с офисного кресла.

Владимир Мединский

Владимир Мединский

А разве до пулеметов в войне было благородство?

Объясню через очень предметное понятие – холодное оружие. Давно им увлекаюсь, собираю русское длинноклинковое боевое – то, что участвовало в бою, не в параде. Так вот, в определенном смысле это – да, благородное оружие. И оно требует от воина не только мастерства, но именно благородства. С навыками понятно: возьмите в руки меч да попробуйте им помахать хотя бы минут десять. Тут нужны и сила, и выносливость, и ловкость. Ведь напротив, лицом к лицу – не зеркало в фитнес-клубе, не хлипкий хипстер и не оператор беспилотника где-то за горизонтом. Против вас – такой же обученный воин с таким же мечом. 

Я уж не говорю о том, что хороший меч в те времена – не штамповка с конвейера, а штучное производство; сделать его – тоже искусство. А доспехи, боевой конь – вообще целое хозяйство. Но это так, лирически-производственное отступление. Это к тому, что воин – профессия, дело жизни. И вот вы со шпагой или саблей – напротив такого же профессионала (никто другой на поле боя не попадет). И в глаза ему смотрите – реальному противнику, человеку, а не какой-то абстрактной толпе на экране монитора. И такая высокая цена схватки, необезличенность врага, – все это принуждало к ответственности на поле боя. И в жизни соответственно – неудобно ведь свою натуру всякий раз менять: мол, по будням-то можно и размазней побыть, а вот на сечу выйду благородным дворянином. Нет, так не бывает. Кирасир с палашом, офицер со шпагой, гусар с саблей – натура цельная. Так и сложилась воинская культура. Саблей не принято размахивать по-пустому. Непреложная истина: «Не доставай из ножен без нужды, не вкладывай в ножны без чести». С клинком в руках все зависит только от тебя – от мастерства, от смелости. А огнестрел делает бой актом удаленным, не требующим многолетней подготовки, вообще обезличенным, массовым и оттого еще более безнравственным. 

Владимир Мединский

Владимир Мединский

Поэтому воином мы называем сегодня не любого гопника со стволом в кармане, а того, кто придерживается вот этой вот культуры, которая осталась от человека с мечом. Оттуда идут понятия «воинская честь», «воинская доблесть». И отчасти именно кодекс воинского благородства заложен в основы консерватизма, того, что мы называем многовековыми традиционными ценностями.

Про вашу работу. Руководящий пост – как правило, история про то, как заставить что-то приносить прибыль. Мне кажется, вы больше, чем кто-либо другой, сталкиваетесь с проблемой под названием «Искусство должно зарабатывать». Это так?

Искусство в первую очередь должно просвещать человека, помогать ему чувствовать и осмыслять. Для этого оно должно быть востребованным, то есть эффективным в широком смысле слова. И деньги в искусстве (да и вообще в жизни, даже в экономике как таковой) не конечная ценность и не цель вообще, а объективный критерий такой эффективности. KPI (ключевые показатели эффективности. – Прим. SNC) в нашем случае – лишь производная от количества посетителей, зрителей, читателей, слушателей. Если вы работаете хорошо, у вас интересно, к вам ходят люди и платят за билет, буклет, экскурсию, обед в вашем кафе – тогда вы получаете большой дополнительный бюджет плюсом к дотации от государства. Я делаю ставку на гармоничное сотрудничество художника, музейщика и эффективного профессионала, эффективного менеджера культурной отрасли. Бывает, это один и тот же человек (как, например, Шахназаров, Гергиев или Трегулова), бывает, два разных. И вопрос личностных оценок: нравится или не нравится человек – не принципиальный. Если он эффективен – это не имеет значения. Бывает и наоборот: восторгаюсь чьим-то творчеством, но если в театре – финансовая катастрофа, приходится принимать кадровые решения.

Какими решениями вы гордитесь больше всего? Допустим, если говорить о музеях – раз уж мы в кабинете директора Музея архитектуры. 

Оценку должны давать люди. Когда музей развивается, посещаемость растет, если там проводятся интересные мероприятия и восстанавливаются имущественные комплексы, значит, наши кадровые решения были правильными. Если становится хуже – значит, мы допустили ошибку. Вчера, например, проводил большое совещание в таком малозаметном театральном Музее Бахрушина, знаете его?

Знаю, что там хранится важная коллекция театральных костюмов, так – не была.

Я сам впервые попал в этот музей только три года назад. В весьма неухоженном состоянии находился Дом Бахрушина до недавнего времени, внутри вообще ужас-ужас. Рядом разрушенная макаронная фабрика, и там же – задний двор кинотеатра «Пять звезд». Ни буфета, простите, ни туалета. Мы занялись проблемой: фабричные руины снесли, дворы вернули музею. Рядом находилась закрытая медсанчасть – спасибо Собянину, забрали пустое здание, будем перевозить туда музейные фонды, резко расширим выставочное пространство. Сам музей отреставрируем. Представьте, там даже вывески на фасаде не было! А находится музей напротив Павелецкого вокзала, на Садовом кольце. Место козырное, а фасад совсем недавно как после бомбежки был. В общем, сейчас там почти два гектара, будет зелень – как сад «Эрмитаж». Вчера решили построить детскую площадку с воркаутом – пусть приходят мамы с колясками и молодежь. К следующему Дню города комплекс будет завершен.

Бывает и наоборот: восторгаюсь чьим-то творчеством, но если в театре – финансовая катастрофа, приходится принимать кадровые решения.

Владимир Ростиславович, есть вечный конфликт художника и мецената. Художник ищет финансирование и обижается, если деньги не «жертвуют» на искусство. Кем нужно быть и что предложить, чтобы получить грант от государства? 

Минкультуры – не единственная организация, поддерживающая художников в широком смысле слова. Есть и региональные управления, и огромное количество фондов, вроде того, что проводил сегодняшнее мероприятие (благотворительный фонд «Обнаженные сердца» Натальи Водяновой. – Прим. SNC)...

И все же каким должен быть культурный проект, чтобы получить поддержку: масштабным, финансово понятным?

Да, он должен быть масштабным, он должен быть востребованным, он должен иметь некую общенациональную идею. Хотя, к слову, у нас предусмотрена и поддержка региональных проектов. Могу долго перечислять нормативные критерии, по которым мы разделяем, что относится к федеральному ведению, а что к местному. Но если в двух словах: министерство ведет проекты, которые, независимо от географии, входят в понятие «культурных брендов России», связывают воедино наше пространство и одновременно составляют каркас богатейшего разнообразия нашей страны. То есть понятно, что, к примеру, Соловки – это наша забота. И конечно, хотелось бы, чтобы претендующий на федеральную поддержку проект был талантливым и ярким. Чтобы стал событием.

Владимир Мединский

Владимир Мединский

В связи с делом режиссера Кирилла Серебренникова прозвучали такие слова о государственном финансировании: якобы государство платит за готовый продукт, постфактум. За готовый спектакль. Но чтобы этот спектакль поставить, нужны деньги. И приходится искать лазейки в законодательстве, чтобы как-то их добыть. И тебя могут обвинить в хищении государственных средств.

Это лукавство. Абсолютно все не так! По государственным деньгам – сложная система отчетности. Вспомните девяностые – на чем выросли коммерческие банки: достаточно было заполучить себе расчетные счета ведомств – и ты практически олигарх. Сейчас бюджетные деньги хранятся в федеральном казначействе, и надо собрать большое количество бумаг для министерства, которое выдает вам грант и отчитывается перед казначейством. Это сложно, да – потому что за деньги налогоплательщиков надо отвечать. Если вы хотите легкой жизни, не хотите быть под прицелом проверяющих инстанций – не просите государственных денег, никто не неволит. А если просите и получаете – надо нормально делать свою работу, в соответствии с законом. «Седьмую студию» обвиняют в обналичивании. Суть обвинения: получили государственный грант и обналичили его известными способами. Что дальше происходило с этими деньгами, как они расходовались – предстоит объяснить в суде.

Вы бывали на спектаклях Кирилла Серебренникова?

Был на открытии «Гоголь-центра». На спектаклях не бывал; не потому что не интересно – времени не хватает. Моя жена была пару раз, мнениями делилась, но оставлю их внутри семьи. На открытии, кстати, встречался с Серебренниковым, хвалил его, мне понравился формат открытого театра – когда и днем можно прийти в театральный магазин и кафе. Серебренников рассказывал все это с большим энтузиазмом – формат действительно придуман хороший. Его сложно реализовать в Большом или Малом театре, но для небольшого городского это то, что надо. Что происходило дальше – уже другая история, сегодня преждевременно ее комментировать.

Если вы хотите легкой жизни, не хотите быть под прицелом проверяющих инстанций – не просите государственных денег, никто не неволит.

А вы можете привести пример коммерчески успешного культурного учреждения? Уверена, что далеко не все театры приносят прибыль или хотя бы окупаются.

«Частному сектору» приходится больше крутиться, безусловно. У частных музеев и театров нет госдотаций. Если говорить о государственных, то у «Эрмитажа» собственные доходы практически сопоставимы с субсидиями, то же самое у Большого театра, Мариинского, у Третьяковской галереи. У некоторых театров – например, Вахтангова, – доходы превышают субсидии. Всем говорю: это образец, стремитесь! Эффективный директор, талантливый худрук. Пять лет назад Театр Вахтангова был одной сценой на Арбате, а сейчас уже целый комплекс, с этого сезона у театра шесть сцен! И всем управляет та же команда.

Кстати о директорах. По сети гуляет список зарплат директоров театров, обнародованный ФНС. Валерий Гергиев там лидирует с невероятным отрывом.

Очередная безграмотная интерпретация. У Гергиева точно такая же зарплата, как у Урина, может, повыше, чем у Кехмана – бывшего директора Новосибирского театра. Три знаковых федеральных театра – три сопоставимые заплаты. Далее, Гергиев декларирует свои доходы: он получает гонорары за то, что является приглашенным дирижером в других театрах, в том числе за рубежом. Между прочим, когда он сам дирижирует в Мариинке, его гонорар существенно ниже рыночного. Ну и потом, если в афише Гергиев и, скажем, Нетребко – продажи сразу растут, билеты дорожают. Есть доходы, тем более у таких талантливых людей, – и слава богу!

Почему Владимир Кехман не остался на посту директора Новосибирского театра?

Не может вероятный банкрот быть директором госучреждения. Кехман благородно написал увольнительное «по собственному желанию». Хотя на своем посту был эффективен. Сейчас кто будет новым директором Новосибирского театра – решаем. Мы отобрали кадровый резерв управленцев в сфере культуры, собеседовали на должность человек двадцать, составили первую пятерку. Ищем, растим, поддерживаем кадры. Это тоже большая системная работа, которую проводит министерство.

Давайте поговорим о кино. Вы сторонник не слишком популярной идеи о том, что доля иностранных кинофильмов в России должна быть ограничена в пользу отечественных картин...

В прошлом году отечественное кино показало самые высокие сборы с 1991 года. В этом году, надеюсь, мы этот рекорд побьем. Доля нашего кино растет, но ее еще надо увеличивать, а это невозможно сделать без господдержки. Здесь тоже все просто: либо страна забывает о своем кинематографе и он становится рудиментарным, как где-нибудь в Чехии (помните, была там знаменитая студия «Баррандов», было большое кино? Где что? Юридическое лицо осталось, а кино не видать), либо его поддерживают, как во Франции или Китае. Сейчас у нас в год выходит более сотни фильмов при государственной поддержке. Бывают хорошие, бывают неплохие, плохие тоже бывают.

Безусловно. По моему мнению, был ряд классных решений, а была история, например, с финансированием кинокартины «Взломать блогеров», о которой резонансно высказался блогер BadComedian...

Фильм про блогеров приобрел скандальную известность – давайте называть вещи своими именами, – потому что между блогерами страшная конкуренция. И кому-то стало обидно, что их не позвали. И они страшно обрадовались, когда фильм «не прокатил», не продался. Ну, блогосфера – сообщество молодое, не успела там еще сложиться политика корпоративной солидарности. Решение о поддержке этого фильма принимало не Минкультуры, а Фонд кино, у них своя мотивация: делали ставку на то, что у каждого из снимавшегося в кино блогера по пять миллионов подписчиков, и если хотя бы каждый десятый пойдет в кино, они соберут огромную кассу. Тимур Бекмамбетов, продюсер, исходил из той же посылки. Не сработало. А может, и сам фильм получился плохой – не смотрел. И не собираюсь – как бизнес-проект это кино провалилось. Бывает. Скажу, что и у Фонда кино, и у Минкультуры случались и более серьезные ошибки. Бывает и так, что хорошее кино не выстреливает в прокате – плохой маркетинг, отсутствие рекламы.

Я слышала, что вы буквально в ручном режиме помогаете раскрутить тот или иной фильм. Это правда? 

Да, есть такая практика. Не ковровая, конечно – мы все-таки министерство, а не продюсерский центр и ежегодно субсидируем десятки фильмов. Но если кто-то обращается за помощью – мы не увиливаем. А некоторые проекты, которые считаем важными по тематике, по приоритетам культурной политики, или когда считаем уместным поддержать не маститых, но перспективных ребят, – действительно ведем в ручном режиме, сами впрягаемся. Самый свежий пример, который у всех на слуху. По весне возникла неловкая ситуация с двумя «космическими» проектами Фонда кино – и «Время первых», и «Салют-7» запланировали свои релизы на одни и те же сроки. Возникала неуместная конкуренция между двумя хорошими российскими фильмами, в которой могли потерять оба. А зачем нам между собой конкурировать, Голливуда, что ли, мало? Государству это невыгодно. Поэтому вмешались. Да еще дополнительно взбодрили «Время первых» по части продвижения, а то там как-то совсем грустно было. В итоге получился успешный прокат. И, уверен, «Салют-7» тоже не подведет. И будет у нас в этом году сразу два отличных и успешных фильма о космосе. 

Владимир Мединский

Владимир Мединский

Конечно, перед Министерством культуры, в отличие от Фонда кино, не стоит задача обеспечить кассовый успех «своих» фильмов – мы решаем задачи социальной значимости. Но, согласитесь, если наш экспертный совет счел тот или иной фильм социально значимым, то мы заинтересованы его и до зрителя довести. Иначе что это за «социальная значимость» – или пускай даже пропаганда, – если ее никто не увидит? Мы что тогда, сами себя за духовные скрепы будем агитировать? Так, кстати, не только в кино случается. Мы вообще не белоручки. Помните, мы с вами несколько минут назад говорили о художниках и менеджерах, что должна быть гармония. Должна, не всегда бывает, особенно поначалу, когда мы брались за хозяйственную составляющую культурной отрасли. Я понимаю, что ничему не могу научить деятелей искусства по творческой части. Но если бываю нужен как разнорабочий – это всегда пожалуйста, все-таки какой-никакой опыт в хозяйственной работе у меня есть. Так что побывал министром-рекламщиком – бывало, буквально вывески и плакаты рисовал, размещал, согласовывал. Побывал министром-smm'щиком – объяснял и показывал, как пользоваться соцсетями для продвижения музеев, для создания моды на искусство. Даже министром-сантехником доводилось поработать: когда шла реконструкция БДТ в Санкт-Петербурге, смешно вспоминать, но «управлял» обустройством гримерок и мест общего, так сказать, пользования. Это не анекдот – но если для дела надо, то почему нет?

Давайте поговорим про интернет. Не считаете вы, как некоторые ваши коллеги, что интернет-сенсации надо игнорировать? Недавно в Госдуму пригласили блогеров, а вы лично дали интервью Саше Спилберг. С какой целью, какими чаяниями?

Ни с какой. Саша попросила – правда, с оговоркой, мол, «вы, конечно, откажетесь», но я сказал «да». А почему нет? Девушка умная и симпатичная, а интернет – такое же медийное пространство, не хуже журнала и телевизора. Я не очень доволен тем интервью – на мой взгляд, оно с моей стороны занудное. Что до интернета вообще – это не добро и не зло, это носитель, как бумага. Современный, близкий молодежи. Я вот не люблю электронные книги, но, как и все, постоянно читаю с экрана. Раньше был папирус, береста, пергамент, потом их вытеснила более дешевая бумага, теперь бумагу вытесняет более дешевый электронный сигнал. Это просто технический прогресс, глупо им не пользоваться.

Владимир Ростиславович, последний вопрос. Вам нравится ваша работа?

Я человек конкретного результата. Когда что-то получается – моя работа мне очень нравится. Когда нет – злюсь страшно и делаю все возможное, чтобы этого результата достичь. 

Опубликовано в журнале SNC №102 – ноябрь 2017.


Круто быть министром?

Мальдивы: отпуск в раю
03 февраля 2019
Мальдивы: отпуск в раю
Если снег и мороз вас не вдохновляют, пришла пора брать билеты в рай. А где у нас ближайший рай? Да на Мальдивах, разумеется.
Елена Теркина: «Для меня очень важно работать на позитивной ноте и настраиваться только на лучшее»
03 февраля 2019
Елена Теркина: «Для меня очень важно работать на позитивной ноте и настраиваться только на лучшее»
Основательница клуба-ресторана «Купол» для детей и взрослых Елена Теркина рассказала SNCMedia об особенностях нового проекта и о том, какими принципами руководствуется в работе.
Must have покупки этой зимы для истинных ценителей прекрасного во всех его проявлениях
19 января 2019
Must have покупки этой зимы для истинных ценителей прекрасного во всех его проявлениях
Зимние праздники в самом разгаре, а вы не знаете, что подарить? Предлагаем список подарков, которые точно придутся по вкусу на 14 и 23 февраля.
Сообразили на двоих: отзыв о ресторане «Рыбторг»
17 января 2019
Сообразили на двоих: отзыв о ресторане «Рыбторг»
SNCMedia инспектирует аутентичную рыбную лавку и сифуд-бар на Патриарших. Поклонникам устриц, мидий, ежей и прочих морских гадов всех мастей – обязательно к прочтению!
3 процедуры, которые помогут восстановить кожу зимой
17 января 2019
3 процедуры, которые помогут восстановить кожу зимой
В борьбе с несовершенствами кожи главную роль отводим косметологии. Запоминайте 3 действенные процедуры, которые помогут восстановить кожу и вернуть ей сияние и тонус в холодное время года.
Гороскоп Овен
(21.03 - 20.04)
Общий прогноз 19-25 ноября
Эта неделя начнется с отрицательного взаимодействия Юпитера и Марса. Как это отразиться на вас? Юпитер сейчас настолько сильный, что он будет давать стимул – работать на высокий статус, получать образование, а вот делать это будет лень. Даже тем, кто не ленив, понадобится больше времени для понимания направления.