Художники AES+F о мифологии революции и деньгах художника

Автор:
Фото: Анна Феоктистова, Мария Павлова, Ана Паршагина  
Нет времени на весь текст?
ЧИТАЙТЕ СПОЙЛЕР

Художники Татьяна Арзамасова и Евгений Святский, участники успешной российской арт-группы AES+F, в интервью SNCMedia прочитали краткую историю революционного искусства и порассуждали о том, как живется творцу за рамками политики.

Корреспондент SNCMedia Ана Паршагина посетила новую выставку в питерском Музее стрит-арта и поговорила с авторами одной из самых неоднозначных работ.

К столетию русской революции кураторы Street Art Museum подготовили тематическую выставку, собравшую 60 художников из 12 стран. Пришедших встречает фасад Зимнего дворца, правдоподобно изображенный на местной стене. Напротив нее – огромное полотно, на котором солдата пронзает штыком обнаженная девушка с раной от пули во лбу. Художники Татьяна Арзамасова и Евгений Святский, двое из четырех авторов этого произведения, рассказали SNCMedia о своем видении революционного искусства. 

SNCMedia: Скажите, почему вы выбрали именно этот сюжет для отражения темы революции?

Татьяна Арзамасова:  Нам показалось, что  из всех мифов об этой революции тема гендерной войны наиболее интересна и с точки зрения истории искусства, и вписывания одного мифа в другой. Мы взяли двух героев, предельно маскулинного героя-матроса, и такую почти амазонку, унтер-офицера Женского батальона, прошедшую Первую мировую. Они, два образца обоих гендеров, слились в последней схватке. Это, в общем, почти эротическая композиция – революция, перелом, вторжение, насилие над женщинами. Но при этом они убивают друг друга. Никто не останется в живых – это революция.

Евгений Святский: Россия традиционно изображалась как женщина, в геральдическом плане – это юная дева, так же как Марианна, символ Великой Французской революции. Есть традиция изображать Родину именно женщиной, и это отражено даже в языке. Например, в немецком языке (а можно считать идею русской революции пришедшей из немецкой культуры – вспомним Гегеля, Маркса, Энгельса и других немецких философов, им предшествующих) «родина» – не женского рода, это «фатерлэнд», а в русском «мазерлэнд».

Участники арт-группы AES+F: Евгений Святский, Татьяна Азамасова, Лев Евзович

Участники арт-группы AES+F: Евгений Святский, Татьяна Азамасова, Лев Евзович

SNCMedia: А мужской образ на вашем полотне – это кто?

Т.: Революционный матрос. На самом деле здесь тоже много коннотаций: «Оптимистическая трагедия», где интеллигентная комиссарша, в прошлом дворянка, в любви с революционным моряком – фильм с Вячеславом Тихоновым (он – моряк, она – комиссар в кожаной тужурке)… Русская революция с самого начала развивалась мифологично. Штурма Зимнего дворца, как известно, не было, женский батальон по приказу тихо снялся и вышел. Никакого боя не было, это все придумал Эйзенштейн в фильме «Октябрь» к 10-летию революции.

Е.: Или ему это заказали... Мы росли на как бы документальных кадрах фильма про штурм Зимнего, которые были сценами игрового кино: арка Генштаба, солдаты бегут, лезут на узорчатые кованые ворота. Вообще мифы способствовали созданию страны, которая после революции возникла. Ну и поскольку мифы – излюбленная тема в нашем творчестве, нам было интересно совместить древнегреческие мифы с советскими и условно современными.

«Русская революция. Октябрь 1917» от арт-группы AES+F

«Русская революция. Октябрь 1917» от арт-группы AES+F

SNCMedia: А почему вы выбрали такой формат – рисунок?

Т.: Нам показалось, что говорить об этом событии спустя сто лет можно в странной смеси героического комикса и коннотации к старым мастерам. Это смесь комиксовой эстетики и подготовительных штудий Тьеполо, некая гибридность – комикс, который «отсвечивает» старым рисунком.

SNCMedia: Возможна ли революция в российском обществе сегодня?

Е.: Так или иначе мы все понимаем, что страна переживает определенный кризисный момент в разных измерениях. Есть очевидно назревший конфликт XXI века с XX и XIX в сознании людей, в организации их жизни, подходах, оценках. Все одновременно живут в разное время.

Т.: Есть такое назойливое обращение к прошлому, навязанное сверху. Почему-то ищутся идеалы в прошлом, далеко не безусловном, ведь там же далеко не идиллия. История не знает сослагательных наклонений, и искать идеалистические черты в прошлом странно, ведь история устремлена в будущее.

Е.: Это контрпродуктивное занятие, ведь в силу как раз мифологизированности отечественной истории любое обращение в прошлое, кажущееся спасительным консервативно ориентированным властям, это минное поле, поскольку есть реальные документы. И как только начинается обращение к мифам прошлого, неизбежно кто-нибудь достает реальные факты.

Художники AES+F о мифологии революции и деньгах художника

Т.: Мы сегодня ехали в поезде и вспоминали блокаду Ленинграда. Каким образом все это происходило? Дорога жизни, работающие заводы, поставляющие фронту тяжелое вооружение, как оно из блокадного города поставлялось на фронт? Умирающие от голода люди, огромное количество жертв среди гражданского населения…

Е.: Все эти факты ждут своего времени, когда без политически ангажированных подходов люди смогут беспристрастно посмотреть в глаза прошлому и оценить фактуру, а не желаемую картину.  Я это к тому, что вопреки расхожему мнению, что нас должно объединять прошлое, нас должно объединять будущее. Просто потому, что от будущего все ждут осуществления личных планов или лучшего сценария для развития страны, и это то, чем людям следует заниматься. А страну пытаются насильно от этого отвлечь, и тут как раз есть конфликт настоящего с прошлым, о котором я говорил. Молодежь отказывается жить с некой проекцией «назад» и идти вперед с повернутой назад головой. И молодое поколение рано или поздно в каком-то клинче сойдутся с теми, кто пытается развитие задержать, заморозить. И чем больше эти пытающиеся подстилают соломы, тем с большей вероятностью жахнет не там, где ждали. (Смеется.)

Например, канонический вождь русской революции Ленин за два месяца до февральской революции, сидя в Швейцарии, уверял всех окружающих, что это дело будущих поколений. И сам в сказанное верил, судя по всему. Видимо, рассчитывал провести жизнь в комфортном Цюрихе. Его вполне устраивала такая жизнь, он вообще был любителем комфорта. И вдруг, совершенно никого не спрашивая, случилась революция. И пришлось срочно мчаться, брать у немцев деньги, чтобы не оказаться в ситуации «Цирк уехал, а клоуны остались». Известно, что уже после случившегося переворота, они сверялись с продолжительностью жизни Парижской коммуны, вычисляли, «когда нас прогонят». А не прогнали, и именно потому, что не было у окружающих ощущения того, что произошло что-то эпохальное. Работали театры, ходили трамваи…

SNCMedia: А в художественном процессе есть необходимость в революции сейчас?

Е.: Глобальной революции, конечно, не наблюдается, но нельзя ее исключать, поскольку многое меняется. В XX веке было по меньшей мере 3 попытки революции в искусстве. Первая – революция авангарда, его участники искренне верили, что искусство, которым они занимаются, призвано совершить глобальную социальную революцию. Авангард 10-20-х годов – попытка посредством слома эстетики изменить сознание общества, глубокая вера в то, что это возможно. Потом была революция модернистская 60-х годов, когда пытались внутри искусства совершить еще один переворот. Затем период, который называют contemporary art, который тоже не претендовал на глобальную революцию, но привнес серьезный сдвиг в эстетику. А сейчас мы видим накапливающиеся изменения в том, как вообще искусство взаимодействует с обществом. Появились новые медиа и новые коммуникационные каналы, фактически произошло размывание роли посредников, которые соединяют художника и зрителя: галереи, арт-дилеры, кураторы – все претерпевает изменения, а художник наконец получил возможность прямой коммуникации, практически ничем не ограниченной.

Фрагмент работы Алены Коган «Схема рождения нового мира»

Фрагмент работы Алены Коган «Схема рождения нового мира»

Т.: Не стоит забывать о том, что искусство – это одна из древнейших форм магии. И тот человек, который рисовал животных в пещерах, что он делал? Он не просто  рисовал углем и пигментом, это был магический жест, специальный человек, который заклинал реальность. Классическая симпатическая магия, как в книгах у Д. Фрэзера. Искусству не нужно быть революционным, ведь это субстанция магическая. Это скорее некий конденсат реальности и проекций в будущее. Вот он нарисовал пораженного бизона, и на следующий день племя было сыто, потому что это принесло удачу.

Е.: Не факт, что была связь, но люди верили. И действительно, попытки сделать искусство орудием революции как раз базируются на подсознательном представлении о том, что искусство имеет магическую силу, которая способна очень сильно влиять.

«Послушай, Эль» от художника Poslushai

«Послушай, Эль» от художника Poslushai

SNCMedia: Это большую ответственность на художника накладывает? Или он в этом смысле только медиатор?

Е.: Художник совершенно безответственен, он сам может до конца не понимать, почему он хочет делать это, а не другое. Если он настоящий художник, а не конъюнктурщик, который пытается угадать спрос. Конечно, вокруг всего неизбежно нарастает бюрократическая структура. Как-то в разговоре со мной Хоу Ханру, один из крупнейших мировых кураторов (сейчас он директор Римского музея современного искусства MAXXI) пошутил, что куратор – очень странная профессия, мистификация. За исключением немногих людей, которые понимают, что они делают, есть много начетчиков, которые просто пытаются соответствовать каким-то формальным критериям, что-то собирать, создают нечто невнятное, ставят птичку в отчете и раздувают щеки.

Т.: Искусство – очень природная вещь. Возьмите и огородите кусок арт-территории забором и скажите: «Это у нас политическое искусство». Зачахнет то, что за забором. Искусство должно быть стихийным, подчиняющимся гораздо большему числу факторов, нежели желания левых или правых.

Е.: А рядом есть некая структура, которая стремится все по полочкам разложить, огородить лес, выполоть сорняки. И им бы задуматься, куда деть то, что никуда не укладывается, а они пытаются все формализовать ради своего удобства. И возникают слепые зоны, когда художник есть, творчество есть, а слова для него нет. И вот он живет сам по себе, а туда, куда придумали, сгоняют всех, кто мало-мальски под ярлыки попадает. Очень часто при этом сквозь пальцы утекает ценное.

«Революция» от художника Millo

«Революция» от художника Millo

SNCMedia: А художник без ярлыка – это бедный художник?

Е.: Необязательно. Как обстоятельства складываются. Судьба художника индивидуальна. То, что одному художнику удается, абсолютно не гарантирует того, что это же получится у другого. Но в большинстве случаев художнику, оказавшемуся маргиналом, такая ситуация не сулит благополучия. Он не попадает на выставки, в коллекции – все требует экспертов, а эксперты иной раз бывают недостаточно любопытны.

SNCMedia: Ну а вам как удается оставаться «стихийными» и при этом коммерчески успешными?

Т.: Художнику не возбраняется продавать свои работы. Это его не делает хуже.

Е.: Надо сказать, что половину времени из того, что мы вместе работаем, мы были никакими не «коммерчески успешными», жили очень скромно, инвестируя все, что могли, в производство работ. Только с 2003 года начали систематически сотрудничать с галереями. Но мы всегда смотрели на это как на профессию, никогда не противопоставляли возможность продажи произведения – бескомпромиссности высказывания, потому что мы практически никогда не делали ничего ангажированного, по заказу. Разговоры о том, что деньги и художник несовместимы, что если художник продает – он предает свою свободу, мы с коллегами считаем чепухой. Это вопрос сугубо индивидуального выбора. Если кто-то ради денег готов менять свои принципы, то это его личная позиция конформизма. А у нас находятся партнеры (иногда легче, иногда труднее), которым наше творчество интересно. Очевидно, для человечества искусство важно, оно же почему-то существует на протяжении тысячелетий. Странный вид деятельности, результаты которой нельзя ни надеть, ни съесть. А почему-то людям это нужно, и они готовы платить. Независимо от каких-то меркантильных соображений людям важно ценить то, как художники отражают человеческое существование. 

Возможна ли революция сегодня?

В тренде: сапоги в ковбойском стиле
9 часов назад
В тренде: сапоги в ковбойском стиле
Знаем, знаем – об осени сейчас хочется думать меньше всего. Но мы придерживаемся правила: предупрежден – значит вооружен. Поэтому, рассказываем о сапогах, в которых будут ходить все в новом сезоне. Будьте первыми!
Нарисовались: Эмма Стоун, Хлои Моретц и мейк, вдохновленный единорогами
10 часов назад
Нарисовались: Эмма Стоун, Хлои Моретц и мейк, вдохновленный единорогами
Мы поймали двух актрис Голливуда с макияжем глаз в розово-голубых тонах и решили выяснить, кто в погоне за единорогом достиг успеха, а чей мейк нам точно повторять не стоит даже на детский утренник.
Звезды, о личной жизни которых давно ничего не слышно
10 часов назад
Звезды, о личной жизни которых давно ничего не слышно
Находясь постоянно «онлайн», сложно избежать бесконечного потока новостей о личной жизни звезд. Мы переживаем за отношения сестер Хадид, плачем на свадьбе Кита Харингтона и путаемся в количестве бойфрендов Тейлор Свифт. Но о личной жизни некоторыех знаменитостей уже давно забыли.
Как перестать расстраиваться из-за неудачных свиданий
13 часов назад
Как перестать расстраиваться из-за неудачных свиданий
Мы живем в эпоху интернет-технологий и знакомств в приложениях, поэтому от свиданий в реальной жизни часто получаем одни разочарования. Можно ли этого избежать?
Модная съемка: цветные сны
14 июля 2018
Модная съемка: цветные сны
Если белый холст приравнивают к новому витку в жизни, то белое платье это вовсе не про невинность, а красивый летний загар! Надевайте белое с яркими крупными украшениями или неприлично крупными камнями.
Гороскоп Овен
(21.03 - 20.04)
Общий прогноз 9-15 июля
Самое главное на этой неделе знаете, что? Правильно, солнечное затмение, которое произойдет 13 июля. Рано утром по Москве. Видно его не будет – можно специально не просыпаться, и это, кстати, хорошо. Потому что, когда Солнечное затмение проходит по стране, то в течение трех лет после этого там случаются какие-то перемены. Социальные или финансовые встряски, природные катаклизмы. На этот раз обойдемся без этого всего.