Закрыть
Катя Кермлин о насилии: «Девочка-отличница и хулиган с тесаком – это лишь мой частный случай»
22.07.2016

Катя Кермлин о насилии: «Девочка-отличница и хулиган с тесаком – это лишь мой частный случай»

Автор: Саша Попугаева, SNCMedia
Фото: Павел Терехов  
Нет времени на весь текст?
ЧИТАЙТЕ СПОЙЛЕР

«Парень оказался находчивым, достал охотничий нож, перерезал мне горло, вскрыл живот и очень хотел завершить знакомство проникающим в сердце, но ему каждый раз мешали мои ребра и другие кости» – такую историю рассказала Екатерина Романовская в своем посте в Facebook месяц назад. И понеслось.

Обсудить статью

На волне акции #янебоюсьсказать мы поговорили с Катей Кермлин, соавтором знаменитого пародийного твиттер-аккаунта @KermlinRussia (Перзидент Роисси). Именно с ее поста I am a crime survivor, not a crime victim можно отсчитывать начало флешмоба и откровенного разговора о насилии.

Флешмоб #янебоюсьсказать все еще продолжает бушевать в социальных сетях, оставляя после себя больше вопросов, чем ответов. Дискуссии на темы «Кто виноват?» и «Что делать?» привели к еще большей конфронтации сторонников и противников откровенного разговора о насилии. Соавтор знаменитого интернет-проекта @KermlinRussia (Перзидент Роисси), а теперь сооснователь проекта Nimb Екатерина Романовская (больше известная как Катя Кермлин)  вместе с нашим автором Сашей Попугаевой разбираются в хитросплетении общественных реакций, в том, почему жертвы иногда превращаются в преследователей и какие важные слова о насилии в России до сих пор не прозвучали в этом флешмобе.

ЧАСТЬ 1

Преступление с наказанием

Саша Попугаева, SNCmedia: На самом деле я хотела с тобой поговорить еще в конце июня, когда ты написала этот очень личный пост, который стал стартом кампании по краудфандингу для твоего нового проекта Nimb. А спустя несколько дней появляется пост украинской журналистки Анастасии Мельниченко – и начинается флешмоб #янебоюсьсказать. И – хоп! – все поддержали и стали рассказывать о самом страшном. Ты сама что обо всем этом думаешь?

Катя Кермлин: Ситуация, когда один человек может взмахом руки управлять несколькими сотнями тысяч людей, она в принципе бодрящая (Смеется.) Я не знаю, как ответить на этот вопрос – подтвердить или опровергнуть. Я читаю посты с размышлениями обо мне и где упоминается мое имя, и я реально очень хочу быть этой женщиной, про которую они пишут. Она очень крутая. Довольна или не довольна флешмобом... Это сам по себе такой процесс, его нельзя присвоить. Он принадлежит людям, которые приняли в нем участие, и их результаты тоже принадлежат им. Их нельзя оценить в каких-то простых категориях – «о! хороший» или «не-е-е, отстой». Просто посмотрите, какие разные отклики, сколько побочных проблем и вопросов вдруг поднялось. Для меня это очень важно: послать во внешний мир импульс и посмотреть, как он отразится, – такая умственная эхолокация. Ты посылаешь сигнал, видишь, как эта идея трансформируется и больше тебе не подчиняется. Теперь она принадлежит людям, которые с ней делают что хотят. В обществе началась серьезная дискуссия, и она еще какое-то время будет продолжаться. Она вспахивает землю, на которую пока еще не ступала нога анализирующего и рефлексирующего человека. И поднимает такие глубокие слои, что нам еще очень долго предстоит копаться в этом, бросаясь при этом друг на друга и друг в друга. Это неизбежная часть любого позитивного процесса. Несмотря на то, что есть масса откликов, которые не радуют. Для меня, например, нет ничего обидного ни в чьих высказываниях – я за всем наблюдаю с огромным интересом, широко раскрыв глаза. Я понимаю, к чему это все приведет и зачем это нужно.

SNCmedia: Так к чему и зачем?

Катя: Чтобы изменить и измениться, причем сделать можно очень много. Есть две радикальные позиции, одинаково вредные. Первая: «вообще-то ничего страшного не происходит, это все совершенно нормально, люди, которые попадают в такие ситуации, – они либо сами виноваты, либо интерпретируют какие-то обычные, нормальные вещи по-своему». Вторая: «есть на свете какие-то чудовища, которые пришли в этот мир только для того, чтобы обижать других, и они получают от этого определенное удовольствие». Обе эти позиции – абсурдные, вредные и блокируют любые попытки сделать мир лучше. И обе позиции, кстати, подразумевают бездействие. Самый классный эффект от флешмоба, который уже очевиден, – это появление постов от специалистов, психологов, которые говорят: идите к профессионалам, потому что не всегда можно получить адекватный отклик от своей семьи, друзей и, к сожалению, от наших правоохранительных органов. Люди воспринимают события сугубо субъективно, и это нормально. Я прочитала через google-translate тот самый первый пост Насти Мельниченко и не могу сказать, что я с ней во всем согласна. Тем не менее я ее горячо поддерживаю. И в целом – любое мнение важно, в том числе и негативное. 

SNCmedia: Почему?

Катя: Как только ты это сказал – ты самому себе это сказал. Если люди чувствуют гнев, злость и готовы приписывать свои реакции большим группам людей – это тоже сигнал. Однажды я была командировке в Южной Африке, где тема апартеида буквально везде. Мы сидели в большой компании. Один из местных парней, ткнув в меня пальцем, высказался: мол, вы, белые люди, нас угнетаете. Но, минутку, я никого не угнетала никогда в жизни! Я родилась в СССР, мы всей страной разве что подол Нельсону Манделе не целовали. Эта история хорошо показывает, что чувствуют мужчины, когда женщины их в чем-то упрекают или обвиняют. Это довольно отвратительно – быть под этим указующим перстом. Полярная реакция на флешмоб показывает, что мы очень мало знаем о том, как устроена наша сегодняшняя жизнь. Люди спасаются от реальности всеми доступными способами и вообще не хотят с ней иметь дело.

SNCmediа: Ты описала свою историю о пережитом нападении с ножевыми ранениями в посте в «Фейсбуке», запуская краудфандинговую компанию для своего проекта – кольца Nimb. Почему, когда ты стала собирать деньги на свой бизнес и поделилась своей историей, то тебе писали «молодец!», а когда участницы флешмоба #янебоюсьсказать ничего ни у кого не просят, а просто рассказывают про пережитый ими ужас (как могут), им пишут гадости?

Катя: Ты сейчас просишь меня оценить реакцию людей. Я от такой ответственности, пожалуй, мягко откажусь. Мое предположение, что, во-первых, не все хотят ввязываться со мной в дискуссию, потому что у меня есть опыт споров на сложные темы, который я приобрела во время работы с проектом «Перзидент Роисси». У меня был целый выводок персональных хейтеров, которые приходили ко мне в каждый пост. Второе – посмотрите на мой пост. Есть ли там претензии к Вселенной или к конкретным людям? Или жалобы, что мне чего-то недодали или не так со мной поступили, или кто-то должен немедленно выплатить мне компенсацию за пережитое? Не все люди, которые делились своими историями, удержались от того, чтобы намекнуть, что эта ужасная боль должна быть компенсирована извне. Не должна! Мы можем влиять только на себя, действовать только в пределах своего контроля. Мы не можем говорить: «А пусть они!» Нужно делать то, что в твоих силах. Люди распоряжаются своим мнением как хотят. Я поэтому не вступаю ни в какие дискуссии в комментариях на чужих страницах в «Фейсбуке» – эти люди у себя дома, меня они к себе не звали, это элементарное уважение к чужим границам. Мне не нужно бежать и кому-то что-то объяснять, это всегда проигрышная история. Никогда этим не занимайтесь (если вдруг собираетесь).

SNCmedia: Может быть, все дело в том, что насилие, когда тебе руки переломали, – это всем понятный и однозначно признанный акт зла в общественном сознании, а насилие сексуальное для нас в России еще как бы не верифицировано. Почему если человек обнародовал информацию о том, как его пытались убить и он выжил, то общественная реакция – «молодец», а если кто-то рассказывает о принуждении к сексу или действиях сексуального характера, то это – табу, ужас, холивар?

Катя: Потому что с сексом вопрос сложнее, границы более размыты. С физическим насилием уже есть общественный консенсус, что это плохо. Никто не скажет, что удар ножом – это «ну подумаешь, поцарапал ее пару раз». Так, кстати, говорил адвокат обвиняемого на моем суде, чем, как мне кажется, на пару лет продлил срок своему подзащитному. С сексом вопрос очень сложный, потому что это вопрос отношений, не все из которых поддаются нашему сознанию и разумному контролю. Другой вопрос – адаптация к унижению или насилию. Ведь, например, в Америке проблема сексуального насилия обсуждается очень широко. Родители девочек и, кстати, родители мальчиков, отправляя своих детей в колледж, дрожат примерно одинаково. 

Недавно ООН обнародовала данные, что примерно 45% всех убийств женщин совершает или партнер, или близкий родственник. Статистика эта не работает в обратную сторону – убийства мужчин обычно происходят по другим причинам. Это говорит о колоссальном общественном напряжении в этой точке. Не бывает так, что вот есть суперуспешный брак, а в один день супруг берет и пробивает своей любимой жене голову молотком. Все-таки есть накопительный эффект. Женщина, зафиксировав пренебрежительное отношение к себе или насилие, нашла причину продолжать эти отношения дальше. Или еще один вариант. Женщина постоянно оскорбляет мужчину, каждый день. Причин может быть множество, но нет экономической возможности разойтись, инертность, привязанность. Мужчина очень долго терпит, снося удары по самооценке, потом теряет над собой контроль – и все заканчивается трагедией. И где грань во всем этом? Я, честно говоря, понимаю и тех, и других. Но понимать и разделять точку зрения, – это, как мы понимаем, разные вещи. 

SNCmedia: А что с нашей традиционной адаптацией к насилию, с незнанием своих границ?

КК: Надо понимать: уметь себя защищать – это очень важно. Это полезный навык. Я очень рада, что появился такой флешмоб, потому что он дает отличный пример для тех, кто сидит, спрятав голову в песок, и думает, что рука начальника на твоей коленке – это ОК, как же сказать об этом вслух, вдруг тебя примут за скандалистку. Да лучше уж пусть примут за скандалистку, чем примут за человека, который не уверен в праве на собственное тело! Когда вы четко понимаете, что вот это – «мое» и сюда руки совать нельзя, становится наплевать на все чужие мнения. Ведь самое ценное, что у нас есть – это физическая и психологическая целостность. И жертвовать ей ради «ой, ну вроде ведь хорошая работа»? Нет, детка, эта самая плохая работа, если начальник зажимает тебя в углу! Другой вопрос, что для такой позиции нужно быть уверенной, что ты не умрешь с голоду под мостом. Но в современном мире есть масса возможностей, не надо бояться.

SNCmedia: Свой пост ты начала эпиграфом: I am a crime survivor, not a crime victim. Возвращаясь к общественным реакциям: может, агрессивная реакция на флешмоб как раз в том, что жертвы захотели стать преследователями?

КК: Конечно. У слова «жертва» много коннотаций, в том числе и «дайте мне компенсацию». Лично мне никакая компенсация не нужна. Я все, что могла, компенсировала себе самостоятельно. Если что-то не смогла – значит, не дотягиваюсь до этой кнопки, и сучить ножками и требовать что-то себе, потому что я жертва преступления, не буду, поскольку считаю это очень вредным. Слово survivor (выживший в катастрофе) не имеет корректного перевода на русский, но, на мой взгляд, оно о том, что Вселенная выдала тебе рандомным образом какое-то страшное событие, такое как наводнение, цунами и т. д. Да, в моем случае это был конкретный человек. Но когда ты говоришь: «Я жертва» – это плохой запрос, потому что компенсация чаще всего находится вне сферы твоего контроля. Или так: нужна компенсация? Возьми. В судебном порядке, например. Но, конечно, в российских условиях суд – не всегда вершитель справедливости. 

SNCmedia: Ты получила компенсацию по уголовному делу о нападении на тебя и покушении на убийство?

Катя: Вот, кстати, на моем примере, – как сработала правоохранительная система. После того как на меня напали с ножом, я очнулась в реанимации и поняла, что мне все это не приснилось, что я на аппарате искусственной вентиляции легких. Мне было 25 лет. Ко мне пришли сотрудники оперативного «убойного» отдела. Уголовное дело по 105 статье (покушение на убийство) завели фактически сразу, поскольку было понятно, что не умерла я по чистой случайности. И сразу стало понятно, что дело скорее всего закроют без результата, потому что свидетелей нет, врагов у меня нет, нападавшего я не знала и толком не могла описать, потому что он все время был сзади. Воспоминания у меня обрывочные. Следователи стали говорить, что мы, конечно, сделаем все возможное, но готовьтесь к тому, что это будет «висяк» и мы никого не найдем. Единственное, что меня в этом не устроило, – это заходы на тему «А вдруг он захочет закончить то, что начал?».

Я походила на допросы, а через 2 месяца просто столкнулась с ним на улице – он прошел мимо меня на расстоянии вытянутой руки. Я была в темных очках, у меня была замотана шея, другая стрижка и волосы другого цвета, и я весила на 10 кг меньше. Не знаю, узнал ли он меня. Во многом помогли темные очки – скрыли первый зрительный контакт. Я была одна, на улице, мимо меня только что прошел человек, который пытался меня убить, я не знаю, куда он идет, но обернуться не могу. Я забежала в ближайший маленький магазинчик, попросила телефон позвонить, никаких мобильных не было (2000 год), у меня из-под очков текли слезы. Продавщица все поняла и сказала, что стационарный телефон находится в служебном помещении, нужно выйти и обойти. Я замотала головой, что я отсюда не выйду никуда. Она меня пожалела и говорит: «Ладно, лезь через прилавок». Люди в магазине не понимают, что происходит. Мне удалось вспомнить телефон начальника отдела, который занимался моим делом. Приехали оперативники, расспросили меня, в чем одет, куда пошел. И все – через 10 минут его взяли.

Фото из Facebook by Vika @shnayder_vi #nimb

Фото из Facebook by Vika @shnayder_vi #nimb

SNCmedia: Это, видимо, был очень маленький город. Сложно представить себе такое в Москве.

Катя: Да, это провинция, но это город-миллионник. Потом выяснилось, что он шел к себе домой, что его сводная сестра учится в школе, где работает мой отец. Там было много вещей, которые заставили поседеть немало людей во время этого процесса. Но как только уголовное дело получило подозреваемого, очень умные люди посоветовали мне пригласить на это дело адвоката. Другие отговаривали: «Вы что – для потерпевшей? Адвокат? В таком прозрачном деле?» Но я настояла и взяла грамотную женщину-адвоката, она мне объяснила очень много важных вещей.

SNCmedia: Например?

Катя: Убедила в необходимости следственного эксперимента, хотя, как понимаешь, второй раз проходить через ситуацию, где он картонным ножом должен меня резать, мне не очень-то хотелось. Объясняла разные нюансы процедурных вопросов, рассказывала, что делает защита, и прочее. Во время суда возник вопрос, почему он на меня напал, и тут же появился ответ: «А она меня оскорбила». А ведь свидетелей-то нет.

SNCmedia: Так когда и как же ты с ним познакомилась, раз даже оскорбить успела? 

Катя: Да никак я с ним не познакомилась! Я с ним по материалам моего уголовного дела знакомилась, читала его показания. А мой первый контакт с ним я даже затрудняюсь назвать знакомством: я заходила в подъезд, а он пытался мне в спину сказать что-то странное, вроде «нам нужно поговорить». Я никак на это не отреагировала. А в подъезде во время нападения я уже могла только пялиться на нож. Сейчас про себя знаю: на такой страшный стресс я реагирую вот так. У меня была полная кататония. Он спокойно подошел, развернул, стал ко мне примеряться, тут я подумала, что же я так, как овца, стою, и стала кричать. Дальше все стало красным, и я поняла, что очень серьезно ранена… Меня спас сосед, который увидел меня в таком виде. Кстати, на первом этаже тоже был дома сосед, у которого были две большие грозные собаки. Он услышал крик, приоткрыл дверь, увидел спину странного парня с ножом, убрал собак и закрыл дверь. Ну у меня нет к нему никаких претензий – просто вот такой факт.

SNCmedia: Ничего себе! Простила по-христиански?

Катя: Знаешь, мне было так радостно, что хоть кто-то вышел. И потом... Это ведь и правда очень сложная ситуация. Как можно обвинять человека в том, что он испугался? Я помню, как я испугалась. Я не знаю, как бы я сама тогда повела себя на его месте. Хотя сейчас я, конечно, выйду на любой призыв о помощи.

SNCmedia: Парня посадили? На сколько?

Катя: Я очень боялись, что его отпустят в зале суда, потому что свидетелей нападения не было. Он настаивал на версии, что я его оскорбила, но я еще до его задержания давала показания, после – тоже давала показания, и они были идентичны, а вот он в своих путался, вел себя странно и непоследовательно. Плюс дело вел вновь назначенный областной прокурор, для которого было важно не ударить лицом в грязь. Там было много вещей, которые помогли дать ему максимальный срок – 13 лет. Он отсидел 11, вышел по УДО, о чем мне пришла бумажка, которую от меня прятали родители.

SNCmedia: Мы говорили о денежной компенсации. Тебе что-то выплатили?

Катя: Вместе с уголовным иском был и гражданский – о компенсации материального ущерба. В российских судах своеобразно считается компенсация, она не учитывает реальные расходы, хотя все расходы были задокументированы, на все были чеки. Денег на мое лечение и восстановление было потрачено уйма – я, наверное, никогда не смогу выразить благодарность людям, которые мне помогали, причем часто и совершенно незнакомые. Таких денег у моей семьи не было – речь, на минуточку, шла о сумме около 200 тысяч рублей. На тот момент это несколько «Мерседесов» представительского класса. Но выплачено не было вообще ничего. Собственности у нападавшего никакой не было, взять эти деньги было неоткуда.

SNCmedia: А его родственники предлагали деньги?

Катя: Нет, ничего не предлагали. Ни раскаяния, ни спасибо, но мне это было и не нужно. На это и не рассчитывала. Я помню только его мать и то, какими глазами на нее смотрел мой отец, – это была мама его ученицы. Она сказала, что ничего не знала, мой отец не выдержал и встал со словами: «Да вся школа кровь сдавала, а вы не знали!» Там была довольно бедная семья.

Мы с ним были почти ровесники – мне 25, золотая медаль, красный диплом, хорошая работа, ему – 24, безработный, просто шатался по улицам, жил в пристройке, потому что у мамы была новая семья. Но девочка-отличница и хулиган с тесаком – это лишь мой частный случай. Миллион историй, где все наоборот. Истории по хештегу #янебоюсьсказать показывают, что никто не застрахован – и что насильником может оказаться кто угодно.

SNCmedia: Когда он вышел на свободу, а ты узнала, было страшно?

Катя: Было страшно какое-то время. Я тогда впервые рассказала эту историю тем, кто не является моими близкими друзьями. Я даже наводила справки на тему тюремной иерархии: нет ли обязательного ритуала мщения, могут ли меня «заказать» из-за этого. Все-таки 11 лет провел в тюрьме. Да, я уже жила в Москве, но он знает мои личные данные и точный адрес в родном городе, где живут мои родители и дочь. Правда, мне все сразу сказали, что именно к этому парню придут, если не дай бог что со мной случится, и вряд ли он хочет посидеть еще 10 лет. От этой мысли мне стало значительно легче. Кстати, в этот момент я получала интересные предложения, как избавить меня от этого страха, на что у меня просто выкатывались глаза...

SNCmedia: Иначе говоря, предлагали этого парня убить? 

Катя: Предлагали избавиться от проблемы – формулировали так. Проведя мини-исследование, я поняла, что возможность повторного нападения с его стороны крайне мала – об этом же мне сказали и представители наших правоохранительных органов, и специалисты по криминального праву, и просто те, кто изучал тюремные правила. И я перестала бояться. Хотя я хорошо помню, как однажды, выглянув из окна своей московской квартиры, я увидела парня на перекрестке, который был на него очень похож. У меня был очень высокий пульс в тот день, как будто я бежала длинную-длинную дистанцию. Да, это импринт, но влияет вот так, и ничего не можешь с этим сделать, хотя голос разума говорит, что это все маловероятно, и что это просто совпадение.

Продолжение – здесь.

А вы читали знаменитый пост Кати Кермлин?

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ

Все «ультрамодные» сочетания цветов в одном луке!  Спасибо, что еще прозрачные колготосы под юбкой не особо видно.
новые trashsetter’ы
Что слушали и смотрели в 2016 году?
2 часа назад
Что слушали и смотрели в 2016 году?
Apple и Youtube подвели итоги, проверив, что качали и на что смотрели в этом году. И честно, это немного снесло нам башню: ладно еще, что в России слушают Егорку Крида и Колю Баскова, но мы застукали народ за просмотром мультфильмов «Маша и медведь», лайфхаков с магнитами и видосиков с рэп-баттлов.
Где в Москве кормят нестандартными пельменями?
2 часа назад
Где в Москве кормят нестандартными пельменями?
Ресторанный обозреватель, главный редактор электронного журнала «Рецепты от шеф-поваров» и блога «Профессиональная кухня» Екатерина Маслова рассказывает, где в Москве пробовать кундюмы, шурубарки, чанг фены, гёдза и другие необычные версии пельменей и вареников.
Триумфальное возвращение: Рита Ора, Пэрис Хилтон и Анна Седокова в портупеях
3 часа назад
Триумфальное возвращение: Рита Ора, Пэрис Хилтон и Анна Седокова в портупеях
Моде, как и девушкам, свойственно возвращаться к своим бывшим. Мы наблюдаем это из сезона в сезон. На этот раз – вновь любуемся портупеями. Если летом все сходили с ума по цепочкам на тело, то сейчас (в силу суровости сезона) актуальны кожаные аксессуары.
Гонконг: виды, пальмы и вкусная еда
5 часов назад
Гонконг: виды, пальмы и вкусная еда
«Что у вас там в вашем Гонконге? Круто?» – спросила подруга в Telegram. «Очень круто, – ответила я, – Панды спят, дельфины играют, а мы живем по Довлатову – медленно ходим и ежедневно жрем. Вернее, ежечасно». «Понятно, зачем ты туда опять поехала!» – оценила подруга. А я не только за этим.
Что вам надо на самом деле, когда хочется съесть (или выпить) чего-нибудь вредного
6 часов назад
Что вам надо на самом деле, когда хочется съесть (или выпить) чего-нибудь вредного
Наконец-то! В том, что хочется булочку, чипсы или выпить, нашлось хоть что-то полезное. Оказывается, таким образом организм подает нам сигналы о том, что ему на самом деле нужно (увы, не булочку, чипсы и выпить). Рассказываем что же.
Гороскоп Овен
(21.03 - 20.04)
Общий прогноз на 5–11 декабря
Вас ждет очень продуктивная и удачная неделя. Все жесткие аспекты, которые подталкивали и даже принуждали вас к действиям, расходятся.