Закрыть

Катя Кермлин: «У меня нет ни одной претензии к людям вокруг»

Автор:
Фото: @shnayder_vi  
Нет времени на весь текст?
ЧИТАЙТЕ СПОЙЛЕР

«Ну, в моем случае, когда отношения становятся близкими, то приходится что-то говорить по поводу шрамов. Я могу, конечно, шутить, что из меня вылез Чужой или что была бомбардировка Белграда...»

Обсудить статью

В первой части интервью Катя Кермлин, соавтор пародийного твиттер-аккаунта «Перзидент Роисси» и нового проекта Nimb, рассказала о своем отношении к акции #янебоюсьсказать, о насилии и о том, как выжила после страшного нападения. Мы продолжили разговор – о законе, безопасности, о том, как собирать себя по кускам после самого страшного и как жить дальше в мире, где насилие существует.

Часть 2: Преступления с осознанием

Саша Попугаева, SNCmedia: Катя, я отошла сейчас налить себе стакан красного, потому что мне тоже есть что сказать о насилии. 14 лет назад, в майскую пасхальную ночь, на темной аллее по пути к дому на меня напал мужчина с ножом. Мне только что исполнилось 20 лет. Перед этим – после храма – я сопровождала свою подругу в травмпункт, потому что она подралась с сожителем, и ее синяки могли сойти к утру, а вот его царапины – нет. В травмпункте подруга захотела побыть одна и решила отправить меня домой, чтобы я ей не мешала переживать. Идти ночью одной мне не хотелось. Оставалось всего каких-то сто метров до дома. На повороте на аллею стоял приятный мужчина в белом костюме. Мне стало тревожно, и я попросила его идти вперед. Все-таки есть у нас чутье...

Катя: Это даже не чутье, а просто наш головной мозг умеет чувствовать опасность, четко ее видит и дает нам сигнал. Нужно учиться слушать себя и понимать, что тебе хочет сказать твоя голова. Потому что иногда бывает и надуманное. Иногда лучше выглядеть идиоткой и сделать крюк, чем попасть в беду.

Саша: Он пошел впереди, потом повернулся и поздравил меня с Пасхой. В темноте было не очень заметно, что дистанция между нами сокращается. Он стал будто бы спотыкаться, мы поравнялись, и он нанес удары ножом. Метил мне в лицо, но я успела закрыться рукой. В итоге пострадали пальцы. Как – не понимаю. Дальше состоялись самые сложные переговоры и самое сложное интервью в моей жизни. Мне нужно было договориться, чтобы меня не убили. Тут, думаю, вряд ли нужны подробности. Я хочу ответить на свой собственный вопрос про жизнь-смерть и секс. Лучше любой секс, но сохранить жизнь.

Катя: Это правда. Я читала где-то, что женщины, пережившие сексуальное насилие, иногда говорят: «Да лучше бы я умерла». Нет, не лучше! Вы можете дальше жить. Это самое главное. Если вас раздавил каток, то вы просто лежите в могиле и над вами растут деревья. И всё. Нет ничего ценнее жизни.

Правовое сознание

Саша: Мне повезло, что я осталась жива. Со мной еще мало что можно было сделать – у меня перебиты сухожилия, я вся залита кровью, а у него светлый костюм, я могла на нем оставить метку. Но я не хотела провоцировать дальше. Я инсценировала обморок и, когда он ушел, стала метаться по двору. И вот что интересно. Я выросла в этом дворе, всех там знаю, я кричала – но никто не вышел. Я не пошла домой, потому что меньше всего мне хотелось причинить боль своей маме. Точно знаю, что для нее увидеть меня в таком состоянии гораздо больнее. Кстати, для нее до сих пор существует отдельная версия того, что произошло. Мне не открыла дверь мать той самой подруги, с которой мы ходили в травмпункт. Она посмотрела в дверной глазок, постояла и ушла. С подругой я столкнулась на выходе из подъезда. Через полчаса я сидела в окровавленной одежде в том же травмпункте, откуда она вернулась. Я потом еще долго думала, что просто пошла чужой дорожкой.

Катя Кермлин: «У меня нет ни одной претензии к людям вокруг»

Кстати, доктор из травмпункта дал телефонограмму в милицию. Это важный пункт – если поступает человек с ножевым ранением, то сигнал поступает автоматически. И это правильно. Общество – в лице представителей правоохранительных органов – должно знать, где у них происходят разборки с применением оружия.

Травматолог отправил меня в больницу на «Скорой». Срочная операция. Хирург мне не поверила. Там, кстати, пострадавших от насилия – почти вся палата, кроме двоих. В том числе и почти полностью загипсованная женщина, который муж среди бела дня на глазах у соседей сломал примерно все, и женщина, которую избил сын. К первой приходили из милиции, а ко мне – никто. Существовал выбор – сохранить анонимность или заявить о нападении. Что важнее – самой пережить или предупредить других. Я выбрала второе. На третий день после операции и разговоров с соседками, я в больничной одежде дошла до станции «ЗИЛ», зайцем проехала несколько остановок и зашла в свое районное отделение милиции. И вот там началось самое интересное, поэтому мне было очень любопытно послушать о твоем опыте. 

Катя: И в полиции начинаются уговоры...

Саша: Да. Никто так не отговаривает писать заявление, как люди в МУР. 

Катя: Им это портит статистику, лишение премии, лишний «висяк». 

Саша: Но в полиции остается бумажный след. Напал на меня – вдруг нападет на других. Шансов, что найдут, мало. Но второй раз в тот район, где твой фоторобот висит, не выйдешь. Мне кажется, что из-за отсутствия бумажного следа общество позволяет маньякам оставаться безнаказанными. А  меня мучали два вопроса. Один из них – за что? Почему я?

Катя: Не надо вообще думать об этом. Это черная дыра, которая сожрет всю энергию. Мне повезло, конечно, намного больше, потому что такое дело, как у меня, нельзя было проигнорировать и сказать: «Не пиши заявление». Почти одновременно с полицией ко мне приехали люди с телевидения снимать сюжет. Но это не был безоблачный небосвод. Мое дело перекидывали друг другу милиция с прокуратурой. Пропадали вещдоки. Мою сестру однажды вызвали дать показания в 3 часа ночи. Тем не менее мне повезло – меня не послали. Действительно есть ответственность за повторение. Первый раз сойдет с рук, значит, и в другой?

Саша: Примерно так же рождается и правовое сознание. При нападении у меня была одна мысль: я слишком молодая, чтобы умирать. Если он метил мне в лицо, значит, он точно готов меня убить. Он был абсолютно хладнокровен и довольно профессионален. Зачем я пошла в милицию? Чтобы этого не случилось с другими. Хотя в той же милиции предлагали написать заявление «После удара ножа я потеряла сознание, и больше ничего не помню». Но я им сказала, что я все помню. После этого разговора ко мне в больницу приехал очаровательный следователь. Он дал мне кучу чистых листов и попросил внизу написать «с моих слов записано верно» и расписаться. Я удивилась: ничего ведь не написано, – и отказалась. И предложила наоборот: я расскажу, а вы запишите.

Катя: Это классическая история о подмене понятий, когда люди, облеченные властью, начинают тобой манипулировать с целью просто выгадать что-то для себя. Не тебе нужно, а им нужно. И тут, конечно, очень важно проявить твердость. Сотрудников полиции, которые тебе говорили писать «Ничего не помню» кто-то принял на работу, они проходили аттестацию, кто-то же поставил под этой аттестацией подпись. Вообще по поводу всех тех, кто уговаривает жертв не писать заявление, умалчивать и имитировать амнезию – помимо того, что они сами не должны работать в полиции, нужно смотреть, кто поставил свою подпись под их аттестацией. Это просто профнепригодный человек. Таких нужно гнать ссаными тряпками. Понятно, что в России наше мнение по этому вопросу не интересует никого. Но это не значит, что мы не можем об этом говорить.

Почему я?

Саша: Я очень переживала, что нападение случилось на Пасху, в мае. В больнице перечитывала «Преступление и наказание», готовясь к экзаменам. Я провела свое небольшое расследование и узнала, кто на меня напал. По крайней мере по описанию похож: бывший военный, всегда ходил в костюме, посещал казино в здании бывшего кинотеатра. После нападения пропал. Но наказания не случилось – мое дело закрыли. Меня просто никто не стал слушать.

Катя: Вот эти все «Почему?» ни к чему не приводят. Существует злая воля других людей, и мы очень мало что можем с этим сделать. Мой суд тоже не ответил ни на один вопрос «Почему?». Почему он напал именно на меня? Хотя его спрашивал об этом и следователь, и судья. Он на все вопросы отвечал: «Не знаю». Но мне все равно почему. Какая разница, он маньяк или просто скотина? Эти ответы не дают мне ничего. Вопрос, что дальше и как дальше. Я точно знаю, что во мне причины нет. И это все, что мне нужно знать. А дальше – отползать...

У меня была серьезная психологическая травма, я физически не могла находится с другими людьми. Я тоже могла бы сказать: все, меня испортили. Из нормального человека сделали каким-то нервным куском. Я просто сидела и думала, как с этим разобраться. 

Саша: А какой специалист помог?

Катя: Мне очень повезло, что попался очень хороший специалист по посттравматическим расстройствам, который быстро поставил все на рельсы. Мне повезло с врачами, я с ними до сих пор дружу. Есть вещи, на которые мы не можем влиять сами, сразу.

Саша: Поэтому я хочу сказать тем, кто читает наше интервью: 

Девушки, если с вами случилось Зло. Иногда зло идентифицируется, иногда нет. Но все равно: если с вами оно случилось – идите в полицию и пишите заявление. Да, там иногда работают грубые ребята. Ничего страшного: выйдите за ворота, пошлите их к черту, помойте руки. Зайдите в ближайший кабак и выпейте водки. Но – оставьте свой бумажный след. 

Не бойтесь – родителям вашим звонить не станут. И на работу, и друзьям – тоже. А вас не будет потом много лет грызть мысль, что вы для себя ничего не сделали и никак не защитили – ни себя, ни других.

Катя: Я не знаю, каким человеком я стала, если бы не это нападение. Но наше тело – это удивительный инструмент. Мы очень мало знаем о нем. Уже через год после всех операций я купалась в раздельном купальнике. У меня нет ни одной претензии к людям вокруг меня. Я просто понимала, что в некоторых случаях люди могут быть хамами или у них просто плохо с границами. Люди давали мне больше информации о себе, чем я могла себе представить. Те, которые показывают на меня пальцами, на самом деле на себя показывают. Да, у меня есть пресс, на котором 9 ножевых ранений. Но при этом у меня есть пресс, потому что я хожу в спортзал.

Зоопарк и дистанция

Саша: Возвращаясь к реакции общества. Я хорошо понимаю твою реакцию на страх, когда ты увидела под окном парня, похожего на напавшего на тебя. У меня было нечто похожее, но с другим акцентом. Этот похожий человек работал в моем издательском доме, руководил молодежной редакцией, встречался, по слухам, одновременно с двумя девушками из этой газеты. На одной потом официально женился. В общем, царила творческая развратная атмосфера. И мне, когда я только-только вышла из больницы, кто-то из коллег передал его слова как рецензию на мою историю, мол, «с ней-то все понятно – на хороших не нападают». В газету я просто перестала приходить. Поэтому, девочки, послушайте, как на занятиях лечебной физкультурой: если больно, то не надо выполнять это упражнение, – не надо общаться с неприятными для вас людьми.

Катя: Я не стала об этом писать в своих постах, но были люди, которые звонили и говорили: «Мало тебе». К тому моменту у меня уже был бывший муж, с которым сложились непростые отношения. Все его родственники оскорбились, что он на пять минут попал в число подозреваемых и к нему приехали на работу следователи. Имелись и подруги, чей интерес ты понимаешь: такой зоопарк для них. Приехать посмотреть на это облезлое существо, «а была такой клевой девкой». Они приезжали удовлетворить любопытство, а потом не появлялись больше никогда. Но у меня нет ни одной претензии. Если сравнивать количества говна и любви, то последнего гораздо больше.

И добавлю в серию «Девочки, послушайте». У вас есть убойный инструмент – это дистанция. От боли и потери контроля многие девочки начинают оправдываться и доказывать свою правоту. Не надо этого делать. Мысли людей, говорящих такое, – это их проблема, не ваша. Ваша – скорее эвакуировать себя подальше от общения с ними. Как только вы вступаете в этот диалог, вы становитесь участником безумия. 

Саша: Среди участников флешмоба #янебоюсьсказать была одна моя знакомая. Как-то у нас состоялся довольно личный разговор, где я упомянула вскользь свою историю. Она довольно брезгливо от меня отшатнулась и холодно заметила: «Это необязательно рассказывать», а потом добавила еще: «Жертва, настоящая идеальная жертва». Мне стало очень стыдно за свою откровенность, за то, что я вовлекаю постороннего по сути человека в свой круг конфидентов, куда он не просился. Во время флешмоба Маша написала свою историю изнасилования, приписав в конце несколько фраз про «никогда» – что она никогда не обвинит ни в чем пострадавших, никогда не пройдет мимо и не назовет пострадавшую «жертвой». Я поняла, что, видимо, в картине мира Маши я не совсем человек. Поэтому, девушки, когда вы встаете на табуретку и рассказывайте свои трагические истории, будьте готовы к тому, что люди не воспринимают их отдельно от вас и что они будут приплюсованы к вашему текущему образу. Тот, кто вас не любил, вас после них не полюбит, те, кто были равнодушны скорее всего такими же останутся, поэтому очень спорно говорить, что этот флешмоб – объединяющий. Очень мало кто готов слушать и читать эти истории. Но есть и те, кто обязаны. Вот полицейский, например, обязан.

Катя: Это да. Кстати, ответ про «Почему я должен это читать?». 

Я у себя на странице в «Фейсбуке» пишу что считаю нужным. Я же не пришла ни к кому с плакатом под окно. Если я пришла со своей историей в СМИ – значит, у этого медиа есть интерес, и оно считает, что это может быть полезно их читателям. Вы можете не читать, раз так неприятно. Сами управляйте своим вниманием, а не обвиняйте других, что они, дескать, все время вас отвлекают своими флешмобами и акциями. 

Если я не хочу, то не слушаю и не читаю. Кнопка «бан» означает, что это я тут решаю, кто и что у меня пишет. Поэтому все эти стоны про «зачем вы нам все это рассказываете»... Да мы не вам это все рассказываем. Успокойтесь. 

Мэтры и музы

Саша: Но, кстати, раз уж общество так раздражают истории про обнажение, в том числе и детских сексуальных травм про «трусы снял», давайте вспомним, что не зря существует статья (и не в газете, а в Уголовном кодексе) о совращении несовершеннолетних – даже если все по обоюдному согласию происходит, никто никого не насилует, но одна сторона еще не достигла совершеннолетия. Однако в творческой среде принято закрывать глаза, когда мэтру – 35, а его музе – 15. Понятно, что если мужчины старше, или у них есть слава и поклонники, или они твои учителя – они страшно привлекательны для девочек – у них есть авторитет, их воспринимают по-другому.

Катя: Да, безусловно, эта история про власть. Помните ту нашумевшую историю про американскую учительницу, которая занималась сексом со своими учениками, довольно взрослыми, между прочим, которые были этой ситуацией вполне довольны. Она же получила в итоге 22 года тюрьмы не за то, что тебе 30, а ему – 17. А потому что так ты используешь свой учительский авторитет совсем в других целях. Этот парень от тебя зависит, ты его используешь.

Саша: Единственное, что может нас, таких разных, с разными травмами и драмами, защитить, – это закон, который прописывает все наши драмы и боль в правовом поле. Невозможно уравнять свою драму с чужой. Пятьдесят оттенков черного. Иначе будешь метаться между тем, какая ты жертва или какой ты герой.

Катя: Да! Когда мне пишут про героизм, я каждый раз удивляюсь: что героического в том, чтобы получить ножом в живот? А то я была нормальной, и бам – стала героем. Нет, это не война, я не управляю самолетом, это совершенно случайный прецедент. Я живу дальше. Когда меня парни из Nimb позвали к себе в компанию, я даже не сразу вспомнила свою историю.

Что отвечать мужчинам?

Саша: Если говорить о «новой жизни после», то один из вопросов – говорить о случившемся своим следующим мужчинам или нет? Я склоняюсь к тому, что тут нужно действовать аккуратно. Мальчики, когда любят, слишком переживают за своих девочек.

Катя: Ну в моем случае, когда отношения становятся близкими, то, хочешь не хочешь, приходится что-то говорить по поводу шрамов. Я могу, конечно, шутить, что из меня вылез Чужой или что была бомбардировка Белграда, но моя история другое впечатление производит – типа «вау-у-у!». Иногда она даже делает сближение более решительным.

Саша: Спустя несколько месяцев после нападения я влюбилась в человека на 17 лет старше, журналиста-расследователя. Чувство было настолько сильным, что я сама инициировала общение, несмотря на ментов, допросы, посттравматичекий страх любых прикосновений, кошмары и прочее. Но ничего не вышло. Я в тот момент теряла берега реальности, стараясь отчаянно быть кем угодно, только не собой. Мою историю он не знал – я не хотела, чтобы меня жалели. На зыбком песке я отгрохала себе новый мир с блекджеком и шлюхами. А взрослому мужику вся эта театральщина (да и я) ни к чему. А я цеплялась, потому что собирать себя по частям очень тяжело, в центр личности угодила граната, а сильное чувство к нему появилось, и оно меня держало. Хотя теперь я знаю, что стержень должен быть внутри, а не снаружи. Мне неловко это вспоминать. С тех пор стараюсь говорить свои «люблю» вовремя и не липнуть. Кстати, поняла, про что флешмоб-то. Про честность.

Катя: Да. Про искренность. Спасибо. Все очень круто.

А вы бы стали писать заявление в полицию?

Мальдивы: отпуск в раю
03 февраля 2019
Мальдивы: отпуск в раю
Если снег и мороз вас не вдохновляют, пришла пора брать билеты в рай. А где у нас ближайший рай? Да на Мальдивах, разумеется.
Елена Теркина: «Для меня очень важно работать на позитивной ноте и настраиваться только на лучшее»
03 февраля 2019
Елена Теркина: «Для меня очень важно работать на позитивной ноте и настраиваться только на лучшее»
Основательница клуба-ресторана «Купол» для детей и взрослых Елена Теркина рассказала SNCMedia об особенностях нового проекта и о том, какими принципами руководствуется в работе.
Must have покупки этой зимы для истинных ценителей прекрасного во всех его проявлениях
19 января 2019
Must have покупки этой зимы для истинных ценителей прекрасного во всех его проявлениях
Зимние праздники в самом разгаре, а вы не знаете, что подарить? Предлагаем список подарков, которые точно придутся по вкусу на 14 и 23 февраля.
Сообразили на двоих: отзыв о ресторане «Рыбторг»
17 января 2019
Сообразили на двоих: отзыв о ресторане «Рыбторг»
SNCMedia инспектирует аутентичную рыбную лавку и сифуд-бар на Патриарших. Поклонникам устриц, мидий, ежей и прочих морских гадов всех мастей – обязательно к прочтению!
3 процедуры, которые помогут восстановить кожу зимой
17 января 2019
3 процедуры, которые помогут восстановить кожу зимой
В борьбе с несовершенствами кожи главную роль отводим косметологии. Запоминайте 3 действенные процедуры, которые помогут восстановить кожу и вернуть ей сияние и тонус в холодное время года.
Гороскоп Овен
(21.03 - 20.04)
Общий прогноз 19-25 ноября
Эта неделя начнется с отрицательного взаимодействия Юпитера и Марса. Как это отразиться на вас? Юпитер сейчас настолько сильный, что он будет давать стимул – работать на высокий статус, получать образование, а вот делать это будет лень. Даже тем, кто не ленив, понадобится больше времени для понимания направления.