Елена Сотникова: «Я рада, что ушла из Elle на взлете творческого потенциала»

Автор:
Фото: Тимур Артамонов  

читайте также
Загрузка...
Как сделать модным Музей декоративно-прикладного и народного искусства? 6 вопросов, которые стоит задать себе в конце рабочего дня Как наладить рабочие контакты, если вы – интроверт? 5 нелепых вещей из медицинских сериалов Как самореализоваться в карьере? Отвечает бизнес-тренер Обратная сторона профессии: актриса Дресс-код на машиностроительном заводе: 6 селфи в рабочем туалете Хештег недели: #ActualLivingScientist Как открыть в себе певицу (и стоит ли)? Внезапно начальник: 4 самых частых проблемы Хештег недели: #WorkLifeBalance 5 ошибок, которые вы совершаете на работе и которые мешают вам похудеть Звездный энерджи-коуч Эдвард Браулт: «Деньги – это устаревшая валюта» Виталий Крылов о том, где искать хороших специалистов Ассистенты: Иван Антонов и Мила Миледина из Третьяковской галереи 4 признака ужасного начальника МВА за границей: куда ехать учиться, как выбрать вуз и сколько это стоит 5 архитектурных проектов, которые скоро украсят Москву Как сделать карьеру в event-бизнесе: пошаговая инструкция В чате с… Даней Радловым, одним из go bro
Загрузка...
Нет времени на весь текст?
ЧИТАЙТЕ СПОЙЛЕР

«Я была толстая, пила очень много шампанского, мой имидж поплыл. Искренне надеюсь, что вы не станете искать мои фото 2005 года: сейчас я выгляжу куда лучше».

Обсудить статью

В смелом интервью SNC Елена Сотникова, экс-главред журнала Elle, раньше дававшая очень гладенькие, глянцевые комментарии, предельно честно ответила на все вопросы.

Громкие кадровые перестановки кто-нибудь нет-нет да и прокомментирует противным клише: «Ушла эпоха». Но в случае ухода «вечного» главного редактора Елены Сотниковой из Elle это и правда так. Лена олицетворяет эпоху самого красочного, блестящего и жирного русского глянца. Когда Hearst Shkulev Media объявил о ее «возвращении в декретный отпуск», звучали самые разные предположения: «Не стала брать сайт за те же деньги», «Расслабилась», «Лена еще вернется».

Двадцать один год. Это, наверное, самый большой срок в российском глянце?

Пожалуй. Впрочем, на Западе люди работают главредами и дольше – и ничего. Там стабильная кадровая политика, а у нас – страна перемен, которые никогда не кончаются. Мало того, многие западные журналы годами не меняют верстку, общий вид, эстетические качества журнала, поскольку ценят и уважают привычки своей лояльной аудитории. Разумеется, я имею в виду только коммерчески успешные, уважаемые издания. У нас даже бесспорный коммерческий и иной успех не всегда достаточен. Всегда хотят «как-нибудь получше». Только не знают как.

А почему в России можно стать главредом – как вы или я – в двадцать семь, а на Западе нас сочли бы девчонками?

Мы с вами – люди разных поколений. Когда я начинала, в стране не было людей «за сорок», из которых можно было бы состряпать главного редактора европейского глянца. Когда было принято решение о запуске Elle, французы обошли весь «русский глянец», существовавший на тот момент, схватились за голову и приняли единственно возможное для них решение: сделать ставку на молодую девушку, свободно владеющую английским, имеющую отношение к журналистике и обладающую каким-никаким чувством стиля. Обстоятельства сложились так, что этой девушкой стала я. До Elle я работала в новостном агентстве Reuters, специализировалась на цветных металлах.

Есть мнение, что в глянце все меньше людей с харизмой. Эвелина Хромченко – яркая личность; Алена Долецкая и Николай Усков – кандидаты наук. А сейчас кресла главредов все чаще занимают... условные никакие.

Это классическая и вполне объяснимая ситуация, связанная со взаимоотношениями бизнеса в лице руководства и творческих людей. Бизнесмены устроены так, что, заработав большие деньги, они начинают тосковать по креативу, поскольку думают, что уж в чем-чем, а в этом они точно разбираются не хуже других. «Тоска» обостряется тогда, когда продукт уже сделан и успешен в плане прибыльности и интереса аудитории. Бизнесу начинает казаться, что творческий человек, получающий у него зарплату, неумолимо становится звездой, пользуется какими-то запредельными благами, которые дает ему продукт и на которые в обычной жизни у него (творца) не хватило бы денег. Главные редакторы останавливаются в пятизвездочных отелях, путешествуют на яхтах, ужинают в дорогих ресторанах и пьют «Кристалл», не платя за это ни цента. «Как же так? – грустит бизнес. – Я всю жизнь положил на то, чтобы обеспечить себе такой образ жизни, а получается, что мы с этим/этой журналисткой отдыхаем в отелях одного уровня!»

Это и тяжелая правда, и не совсем она. Хорошо сделанный крупномасштабный глянцевый проект приносит большие деньги. По крайней мере, приносил, особенно в «жирные» докризисные годы. Да и сейчас приносит, если честно. Бизнес же часто забывает, сколько нервов, крови, мозгов и души творческий человек вложил в проект для того, чтобы вывести его на крутой уровень. Чем измерить эти затраты? Сколько стоит потерянное здоровье, расшатанная психика, многолетняя жизнь в режиме дедлайна? И все равно в какой-то момент бизнес начинает «улучшать» проект, часто не имея для этого даже коммерческих оснований, и неизбежно вступает в конфликт с «зарвавшейся звездой». Эта формула типична не только для нашего рынка. Это общечеловеческий фактор. История будет повторяться. На смену старым «звездам» приходят новые, и все начинается сначала. Люди, которых вы перечислили, изначально не были звездами. Они талантом и большим трудом добились этого статуса для себя и в первую очередь для своего журнала.

Я понимаю, что было некое столкновение бизнеса в лице начальника и творческого человека в лице вас.

Двадцать один год я работала в компании по принятому у руководства принципу «поищите более сильное решение», и такой подход не вызывал у меня вопросов. Я так воспитана. 

«Ты можешь сделать лучше» – девиз, под которым я, золотая медалистка, живу всю жизнь. Жила бы и дальше, если бы вдруг не осознала, что в августе этого года мне исполнится пятьдесят лет. И что девочка-отличница внутри меня давно выросла.

И ей стали тесны рамки журнала. А вектора развития внутри компании у меня не было. Когда-то я была редакционным директором и даже вице-президентом по редакционным вопросам, но со временем все эти титулы остались на бумажке.

Вы имеете в виду 2005 год, когда стали редакционным директором компании, оставив Elle?

Я сама ничего не оставляла. В 2005-м меня уволили из Elle, и это увольнение было инициировано французами. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было правильным решением. Отработав в журнале десять лет, я действительно очень устала. Я была толстая, пила много шампанского, мой имидж поплыл. Искренне надеюсь, что вы не найдете моих фото 2005 года, то есть не будете их искать – сейчас выгляжу куда лучше. Журнал Elle к моменту моего увольнения становился все больше и больше, а я, волк-одиночка, многие вещи делала сама, ручками. Лично подписывала даже вещи в съемках... Когда толщина журнала перевалила за пятьсот страниц, мне впервые вызвали на работу «скорую». Чтобы выйти из порочного круга, был нужен так называемый волшебный пендель.  

Елена Сотникова: «Я рада, что ушла из Elle на взлете творческого потенциала»

Во французском руководстве была дама, которая меня и уважала, и терпеть не могла за ум и красоту (улыбается). Однажды я резко высказалась о ней, это передали выше – и пошло-поехало, меня решили убрать и попробовать привнести в Elle «свежую кровь». Но Виктор Михайлович (Шкулев. – Прим. SNC) решил: «Хорошо, я Сотникову из Elle убираю, но из компании не отпущу». И назначил меня редакционным директором, поставив на перезапуск Marie Claire, который на тот момент приказывал долго жить. Для меня это был и серьезный вызов, и, как ни странно, полезный творческий отпуск. 

О тех фото: вы считаете себя обязанной всегда безупречно выглядеть? У нас публичная профессия, и если вот так отслеживать каждое фото, то можно тронуться... Я иногда разрешаю себе слишком не переживать.

А я не разрешила – поэтому считаю, что достойно протянула до полтинника и по-прежнему могу в «Инстаграме» демонстрировать макияж на себе.

Вы правда отлично выглядите.

Спасибо! Я не напрашиваюсь на комплименты, я просто говорю честно. И всегда открыто писала и говорила о том, что с собой делала. Например, сделав блефаропластику в 42 года, я жалела только об одном – что не сделала ее гораздо раньше.

Редко кто назовет перезапуск журнала «творческим отпуском»...

То, что мы сделали с Marie Claire десять лет назад, сравнимо с выводом пациента из клинической смерти. Сколько сил, нервов и здоровья это стоило! Но сейчас я вижу в этом периоде только плюсы. Во-первых, бесценный опыт перезапуска. Во-вторых, возможность выйти из подземелья, оглянуться вокруг и увидеть, что есть жизнь за пределами одного глянцевого журнала. Будучи «закопанной» в Elle, я потеряла способность творческого переосмысления. Когда меня убрали с позиции главреда, я поплакала, конечно, тем более все было сделано, как всегда, не очень красиво – за месяц до юбилея. Неужели нельзя было месяц подождать, отпраздновать десятый день рождения журнала и потом уже все это провернуть? Но в конечном итоге жизнь расставила все по местам. Спасибо пинку судьбы – я похудела, перестала столько пить, увидела новые горизонты, многому научилась у коллег из французского Marie Claire. Вот вы сейчас напомнили мне про это увольнение, а я и забыла про него... Остался только положительный опыт. Тем более что через четыре года меня все равно вернули в Elle.

Готовясь к интервью, я говорила с вашей редакцией. Люди плакали, когда вы произнесли: «С завтрашнего дня я больше не работаю в Elle и ухожу в отпуск по уходу за ребенком». У вас преданная команда.

Ну что сказать? Несмотря на то, что мера моего ухода в отпуск была вынужденная, я рада, что ушла из Elle именно так – звонко, громко, на взлете творческого потенциала. Было бы хуже, если бы лет через пять с цветами и гнусавым оркестром меня бы выпроводили на почетную пенсию (смеется). Спасибо судьбе и лично Виктору Михайловичу Шкулеву за «волшебный пендель»! Сама я вряд ли решилась бы выйти из зоны комфорта. Я оставила Elle в очень хорошем состоянии. У нас был потрясающий юбилейный год, мы выпустили два шикарных юбилейных номера, которыми я горжусь. Надеюсь, что и дальше у журнала все будет хорошо. Я желаю ему только процветания. Сейчас, когда прошел месяц, я уже почти отпустила всю эту непростую ситуацию. Столько дел впереди, столько свободы! Я вообще легко расстаюсь с вещами и людьми – не знаю, плюс это или минус. 

Елена Сотникова: «Я рада, что ушла из Elle на взлете творческого потенциала»

Слышала, вы никогда не уговаривали сотрудников остаться.

Почти никогда, почти никого. Считаю, что любой человек вправе решать, где ему лучше. Что касается вещей, я даже не забрала из Elle красное платье, двадцать лет кочевавшее со мной из кабинета в кабинет. В нем я открывала церемонию запуска Elle в России. Купила его в какой-то лавке немецких товаров, чуть ли не в подземном переходе (улыбается). Действовала исключительно интуитивно. Сейчас ставлю себе за выбор пятерку. Молодец, Лена. Красный цвет – пять, простая форма – пять, крупные серьги – пять, черные лодочки – тройка с плюсом. Сейчас я надела бы туфли цвета nude.

Но тогда уже были бутики известных брендов – Versace, например.

Да, но мне никто не сказал, что можно взять платье напрокат. Мне бы и в голову такое не пришло. Да и если бы я отважилась купить что-то от «высоких» брендов, из тогдашнего ассортимента вряд ли бы что-нибудь подошло. Накрасилась я тоже сама, потому что визажисты в 1990-х все как один выбеляли мне веки и превращали в японку, притом что у меня большие глаза. С тех пор, кстати, я редко пользуюсь услугами визажистов и в большинстве случаев крашусь сама. Хотя уровень профессионализма наших мастеров сейчас очень высок.

Красное платье! И вы оставили такой артефакт в Elle!

У меня нет никаких чувств, нет ностальгии. Приходит момент, и как отрезает. Эта способность к моментальной потере интереса всегда поражала моих мужей, когда я от них уходила. Я могу очень долго терпеть, а потом заканчиваю все одним днем. У мужчин это вызывает шок, даже если они понимают, почему так произошло. Это понимание, правда, приходит к ним уже после шоковой терапии (смеется). Справедливости ради надо сказать, что я никогда не уходила «в никуда».

С нынешним супругом – главным редактором Elle Decoration Алексеем Дорожкиным – вы познакомились на работе?

Что вы, мы знакомы много лет, он – лучший друг моего третьего мужа. Так случилось, что он немного поработал редактором отдела «Стиль жизни» в Elle, а когда возник вопрос о необходимости перезапуска Elle Decoration, перевода издания в люксовую нишу, я предложила руководству кандидатуру Дорожкина и не ошиблась. В тот момент я была далека от романтических мыслей... Но перезапуск мы делали вместе, и пошло-поехало... Ой, чего я только не наслушалась! «Чтобы поставить своего любовника, Сотникова уволила прежнего главреда». А я никого не увольняла, это была идея руководства. Дорожкин – великолепный редактор, это уже доказано временем. Что касается начала отношений, был большой скандал, все как я люблю (смеется). Дорожкин, конечно, поссорился с лучшим другом (улыбается), но они давно помирились. Мы дружим. Я вообще со всеми своими мужьями дружу, кроме первого. Он решил не поддерживать контакт ни со мной, ни с дочерью. Когда Маше было двенадцать, я ушла от него, и он перенес свою обиду на ребенка. С тех пор он ее даже не видел. Маша уже совсем взрослый человек, у нее есть сын, который старше моего сына! Иностранцев это обстоятельство очень забавляет – я ведь родила Машу очень рано. Это, конечно, весело, но такой расклад таит в себе не только плюсы, но и эмоциональные сложности. 

У вас аж четыре мужа, а в глянце, я замечаю, много одиноких женщин. Может, потому, что работа занимает день и ночь, а гетеросексуальных мужчин в индустрии почти нет?

На вопрос: «Где знакомиться с мужчинами?» известный вам психолог Михаил Лабковский отвечает: «Везде. Вон там, за углом». По моим наблюдениям, девушки совершенно разучились кокетничать и источать женские флюиды. Они все такие красивые и успешные, у них такие длинные ноги, розовые щеки, модные наряды, и все классно, а вот только ничего не происходит.

Современные тридцатилетние кокетничают только с теми, с кем, по их мнению, может что-то произойти. А надо кокетничать со всеми! С милиционером маленького роста, с сантехником, с таксистом, с айтишником в вытертом свитере – так вы развиваете, тренируете женское начало. Потом в вашу орбиту уже будут попадать люди иного рода. 

Это не особенность профессии?

При чем тут профессия? Хотя есть момент – девушки из глянца много из себя строят. Отсутствие пафоса – важный момент. Пафос старит. Когда у меня появился кабинет, я его очень стеснялась и долго называла комнатой. Мне казалось, что кабинет – это ужасно возрастная вещь. Я никогда никого не вызывала к себе на ковер. До сих пор считаю это неприличным. Слова: «Верочка, вызовите ко мне Новосельцева» – для меня звучат исключительно как шутка.

Елена Сотникова: «Я рада, что ушла из Elle на взлете творческого потенциала»

 

Глянцевые девушки срастаются с профессией. Хирург провел операцию – и думает о другом, а глянец – вечная история. После работы идешь на вечеринку, где пьешь отличное шампанское, за которое не платишь; носишь вещи, которые тебе подарили, – это же образ жизни.

Вы сейчас очень верно описали трагедию человека, работающего в глянце. Она начинается в тот момент, когда человек начинает отождествлять себя с миром роскоши, который он обслуживает. Мы уже немного говорили об этом выше. Это касается и меня, и вас, и любого коллеги. Когда я пришла в Elle, то не знала, что можно получить скидку на правах главреда. Увидев Шахри Амирханову, которая доставала в каком-то магазине визитку и получала скидку в тридцать процентов, я удивилась: «Шахри, как это? Что это?» Прежде чем я осмелилась такое повторить, прошло лет восемь, наверное. Я упорно покупала вещи в масс-маркете – справедливости ради надо сказать, что делала это довольно умело. Однажды Алена Долецкая, увидев меня в бизнес-классе с синими пакетами Zara, расхохоталась: «Сотникова, ты – великая!» (Смеется.) А как-то мой издательский дом выписал фэшн-директора, раньше работавшего в немецком Vogue, – высоченного немца в розовой козлиной шубе. На показах в Милане у меня сломался каблук, и я купила полусапожки за пятьдесят евро. Никогда не забуду, как он на них зыркнул! Пролепетав wait a minute, я кинулась в магазин Liu·Jo, откуда вылетела в белом тотал-луке. И меня сразу принялись фотографировать.

Замечала, что главреды, возвращась с Недели моды, устраивают себе «неделю антимоды» в джинсах и майке. Необходимость быть модной страшно утомляет.

Последние годы в Elle я сократила количество дней на показах. Мода перестала меня вдохновлять, она стала для меня слишком материальным понятием, и я буквально задыхалась в осознании этой материальности. Сознание еще сильнее поменялось, когда родился мой сын Федя. Сумки, шмотки, туфли, кудри, луки... А я ведь полупрофессиональная пианистка, начинающий художник, писатель, в конце концов. Ох, сейчас я даже не знаю, как представляться. Говорю: «Здравствуйте, меня зовут Елена Сотникова, я... э-э-м, не главный редактор Elle». Пока все смеются. 

Елена Сотникова: «Я рада, что ушла из Elle на взлете творческого потенциала»

Думала, скажете, что вы – психолог. Вы составляете психокарты, буквально одной интуицией рисуя персонажа – птицу Варю. И Варя у каждого – своя.

Каждый человек стал бы психологом, столько общаясь на протяжении долгих лет... Но про Варю вы сказали правильно, это особый случай и мои, наверное, особые способности, которые еще предстоит развить. Птица Варя появилась лет восемь назад на одной скучной конференции, где выступал большой французский началь- ник. Варя срисована с него – носатая, в бабочке, с подписью – c'est fini, потому что все знали, что этого начальника скоро сместят. А потом Варя превратилась в девочку, у нее появились рожки, и начались чудеса – проявились ясновидческие способности. Да, составляя психокарту, я вижу (правда, не всегда), что с человеком происходит, что его волнует и даже то, что он может ожидать в ближайшей перспективе. Точнее, Варя видит. Недавно рисовала Варю для девочки, которая очень хотела получить ответ на один вопрос. Я вижу, что ответ отрицательный, но стараюсь успокоить, помочь – говорю: «Вот здесь подрисуем Варе детали, которые облегчат ситуацию». В итоге вижу, что новые детали только усложнили картину, еще больше убедив меня в том, что подозрения были не напрасны. Варя у всех получается разная. Обрастает символами и неожиданными деталями. Появляются короны, звезды, лодки, ростки, ведра с водой, весы, часы, сердца... Рожки то появляются, то исчезают – в зависимости от характера человека. Вообще-то не я рисую Варю: она сама себя рисует (смеется). В последнем моем Elle, январском, я написала письмо редактора про стиль домашней одежды, а Варя предстала на странице в образе стэпфордской жены, рядом – веник и совок. Тогда я еще не знала, что меньше чем через месяц неожиданно уйду из Elle и впервые за много лет получу возможность просто посидеть дома (улыбается). 

О моде – вы написали, что больше всего лайков на «Инсаграм»-страничке @elenasotnikovastyle собирают не репортажи с показов, а домашние фото, где вы «в перевязке после липосакции»...

...а самое большое количество просмотров за последнее время получило видео, где я играю прелюдию Баха. Рада, что моя аудитория может оценить «хорошо темперированный клавир». Да, и я не удаляю негативные комментарии в своих соцсетях просто потому, что у меня их практически нет. У меня лояльная, тактичная, образованная аудитория, которую я очень люблю.

А вы не читаете, что о вас пишут, скажем, на «Сплетнике»?

К сожалению, читаю. Вот, недавно наткнулась там на комментарии в духе «наконец-то в Elle появился нормальный главный редактор». Читала, что «лучше уж Катя Мухина, чем эта несуразная женщина» (то есть я). Всегда расстраиваюсь и все равно лезу читать.

За эти годы вы не обросли шкурой?

Не обросла. Немного поставил мне голову на место Лабковский, с которым у меня было два больших интервью. «Сотникова, я чего-то не понял! Почему у тебя такая низкая самооценка? Как ты можешь сочетать то, чем ты столько лет являешься, и все еще мысленно сидеть за партой в четвертом классе школы? Ты когда собираешь из школы двигать? Ты можешь маму и папу в покое оставить? Тогда и они тебя оставят в покое!» Кому-то наплевать, что у него в дневнике единица. А я даже с четверкой к порогу дома боюсь подойти.

Опубликовано в SNC №95, март, 2017.

А вы переживали за судьбу «Эль»?

Где лучше знакомиться? Подсказывает мужчина
5 часов назад
Где лучше знакомиться? Подсказывает мужчина
Краткий курс «Где найти нормального мужика?», изложенный в форме игры да-нетки. Внимание, девушки: советует мужчина.
Новые карандаши для глаз: 3 формата, 3 цены, 3 марки
6 часов назад
Новые карандаши для глаз: 3 формата, 3 цены, 3 марки
Карандаш в форме гелевой подводки или два оттенка в одном? 1200 рублей или экономия за 300 рублей? Черный или темно-синий? Столько вопросов, а отвечать приходится нам и заодно демонстрировать все на собственных глазах.  
10 звездных пар, которые ушли в историю в 2017 году
7 часов назад
10 звездных пар, которые ушли в историю в 2017 году
Многим из этих звездных романов мы предрекали счастливое плаванье еще в прошлом году. Но, увы, эти лодки любви пошли на дно, даже не дожив до НГ. 
Чем заняться в выходные, когда обещают первый снег?
8 часов назад
Чем заняться в выходные, когда обещают первый снег?
Выставки, благотворительность и вкусная еда.
Почему Ксения Собчак может стать президентом?
9 часов назад
Почему Ксения Собчак может стать президентом?
Пока соцсети сравнивают Ксению Собчак с Хиллари Клинтон, мы решили сравнить ее с Дональдом Трампом. И оказалось, что у них не так уж мало общего.
Гороскоп Овен
(21.03 - 20.04)
Общий прогноз 16-22 октября
На этой недели с 17 октября Меркурий выходит из дипломатичного знака Весов и присоединяется к Юпитеру в Скорпионе. Это отличный период для налаживания новых связей.